Головных уборов мне полагалось аж две штуки. На парад, в караул и в строевое учение носилась слегка зауженная кверху барашковая шапка чёрного меха с ярко-синим суконным колпаком в виде усечённого конуса, с медным орлом впереди и чёрно-золотисто-серебристой кокардой над ним. В прочих случаях следовало носить фуражку с тёмно-зелёной тульёй, ярко-синим околышем, алыми кантами и всё той же кокардой. В отличие от нижних чинов, носивших фуражки-бескозырки, мне как подпрапорщику фуражка полагалась с козырьком чёрной лаковой кожи.
Остальные предметы обмундирования мне выдали уже казённые — толстого некрашеного сукна шинель, почти такую же, как я носил в армии в прошлой своей жизни, верблюжьей шерсти башлык [4] с ярко-синими прошивками, да рубаху гимнастическую, или, попросту, гимнастёрку, пошитую из белого полотна на манер простонародной косоворотки. До ношения гимнастёрки в качестве строевого обмундирования тут ещё не дошло, и надевать её полагалось именно и только при выполнении гимнастических упражнений.
Снаряжение тоже выдали казённое — два поясных ремня, один из которых, белый, полагалось носить при параде и иных объявляемых особым приказом случаях, другой, чёрный, для вседневной носки, на оба ремня имелась одна бляха из всё той же жёлтой меди; не шибко удобный ранец из некрашеной кожи; медный котелок с деревянной ложкой и медную же, обтянутую серым сукном, баклажку для воды; лужёную медную чарку; патронную сумку чёрной кожи с орлом жёлтой меди; сумку-кармашек для капсюлей. К этому добавлялись две смены белья, две пары запасных портянок полотняных и ещё две суконных, зимние рукавицы с отдельно пришитым указательным пальцем, да всякая мелочь — полотенце, сапожная вакса, щётка и бархотка, расчёска, мел для чистки пуговиц и бляхи ремня, щётка платяная, иголка с нитками разных цветов, два галстука и кусок мыла. Зубной порошок в жестяной коробке, зубную щётку и бритву со всеми принадлежностями я взял из дома.
Ну и оружие, куда ж без него-то. Зачислили меня в лёгкую роту, по каковой причине мне полагался штуцер да длинный тесак, который и сам-то по себе неплохое рубяще-колющее оружие, да его ещё и можно примкнуть к штуцеру вместо штыка.
Но штуцер, мать его, это вообще песня! Капсюльный. С одной стороны, это, конечно, хорошо — во многих полках ещё кремнёвые ружья остаются, вот с чем возни хватает… А тут надел капсюль на запальную трубку и осечек ноль целых шиш десятых. Пуля в хвосте имеет выемку и при выстреле пороховые газы её расширяют, поэтому в нарезы она ввинчивается за милую душу, а при заряжании лезет в ствол легко и пропихивается шомполом без особого труда. В бывшем моём мире такая пуля, если я ничего не путаю, называлась как-то очень уж похабно, чуть ли не «миньет», [5] здесь, впрочем, её называют ненамного лучше — пуля Аналя. Ох уж, эти французики…