Глава 22 Служебные тонкости
Старший губной пристав Поморцев встретил меня как родного, даже выскочил из-за стола мне навстречу, едва я переступил порог его кабинета.
— Алексей Филиппович! Рад, искренне рад снова вас видеть! Да вы прямо настоящий герой! — это он, я так понял, впечатлился моим «георгием». — Всыпали, стало быть, шведу, как оно положено!
Ну да, всыпали. Мне вот тоже всыпали, но я заострять внимание Поморцева на этом не стал, тем более он и сам, скосив глаза на мою трость и понимающе кивнув, перешёл к животрепещущей теме.
— Нам когда Семён Андреевич сообщил, что вы ранены, мы все так переживали! — Хм, вот уж не думаю, что прямо-таки уж и все. Скорее всего, один Поморцев и переживал, со всеми остальными, с кем пересекался в городской губной управе, я не настолько тесно взаимодействовал, чтобы у них остались какие-то яркие обо мне воспоминания. А переживать за какого-то человека только на основе таких воспоминаний и можно. — А сам-то Семён Андреевич каков! Самолично со старшим Бразовским схватился! И ведь одолел же вора, натуральнейшим образом поджарил! И сам тоже пострадал, да… Такая вот она, государева служба-то, не просто так! Но за то и от государя честь да от людей почёт! Вы-то теперь к нам снова?
— Я бы, Афанасий Петрович, в Крестовую управу пока что перебрался бы, — обозначить свой интерес я решил сразу. А чего тянуть?
— В Крестовую? — Поморцев перешел на деловой тон. — Говорил Семён Андреевич о таком вашем интересе, говорил, припоминаю. Не поясните подробнее?
— Маньяк Буткевича не просто же так убил, раз засаду на него устроил. Вот и хочу поискать, где и как они могли пересекаться. Наверняка же могли. Найду — легче будет и маньяка искать.
— Это да, — немного подумав, признал Поморцев. — Это вы, Алексей Филиппович, пожалуй, верно подметили. А мы тогда будем купчишек шерстить, глядишь, и там что найдется.
А вот это прямо подарок! Ценный причем подарок и своевременный. Такое разделение направлений поиска меня более чем устраивало. На городское купечество одного меня никак не хватит, а вот бумаги внимательно проглядеть, да поговорить с губными, а если кто найдется, то и со свидетелями — работа мне вполне по силам. Остается, правда, поиск полумифического Парамонова, но это снова к губным. Хотя… В его чисто фиктивной сущности губные уже убедились, так что искать будут не самого «Парамонова», а того, кому такая личина впору придется.
Поморцев озадачил дежурного дьяка приготовлением бумаги, каковая должна была обеспечить мне режим наибольшего благоприятствования в Крестовой губной управе, и пока приказание исполнялось, велел подать в кабинет чаю. За чаем мы немного поговорили о текущем положении. Афанасий Петрович считал, что войну шведы уже проиграли и дело оставалось за тем лишь, чтобы они сей неприятный для себя факт поскорее признали. Тут он выразил надежду, что таковому признанию поспособствует известная приверженность шведов к рациональному мышлению, на что у меня нашлось возражение, которым я и не замедлил поделиться.