— Да хоть и месяц! — Бразовский азартно хлопнул ладонью по столу. Стол, коему такое проявление чувств явно не понравилось, аж содрогнулся. — Да хоть два месяца, зато встану честным офицером, а не подозреваемым чёрт знает в чем! Виноват, господин майор!
На том Лахвостев капитана и отпустил, послав за старшиной Буткевичем. Старшина, примерно такого же медвежьего сложения, что и капитан, даже лицом на него походил, разве что был заметно выше ростом. Представился по форме, стоя во фрунт и поедая начальство глазами, да ещё и таким зычным голосом, что мне лично стоило больших усилий не вздрогнуть.
Характеристике своей, данной капитаном Бразовским, старшина Буткевич полностью соответствовал. Ничего нового по сравнению с известными нам сведениями не сообщил, старое повторил именно в описанной капитаном манере: «Что видел и слышал — говорю, чего не видел и не слышал — говорю, что не видел и не слышал». Идеальный, в общем, свидетель, но толку от его свидетельств если и было больше, чем ничего, то совсем на чуть-чуть. Вот вам, кстати, о пользе правил — действовал бы Бразовский по правилам, осматривая амбары в паре со старшиной, ему бы пришлось тогда есть остывший обед, зато сейчас не надо было мечтать о допросе под заклятием, потому что в таком случае непрошибаемая честность старшины Буткевича стала бы для капитана лучше любого алиби.
Принесли послужную ведомость Буткевича. Бегло её просмотрев, майор Лахвостев удивлённо спросил старшину:
— Так ты, Буткевич, в губной страже служил?
— Так точно, ваше высокоблагородие, урядником!
— А в армию что перевёлся?
— Мне, ваше высокоблагородие, как пятый ребёнок у меня народился, жалованья еле-еле хватало.
— Жалованье в губной страже у тебя повыше было, чем сейчас, — заметил Лахвостев.
— Деньгами-то повыше, ваше высокоблагородие, — согласился старшина. — Да только тут я на казённых харчах, да еще паёк на дом дают. Так что на жёнку с детишками денег и побольше приходится, чем в губной страже-то.
— И как вам эти добрые люди, Алексей Филиппович? — поинтересовался Лахвостев, отпустив старшину.
— Знаете, Семён Андреевич, двойственные ощущения, — ответил я. — Не врут. Но…
— Но?.. — уцепился Лахвостев.
— То ли не всю правду говорят, то ли сами верят, что говорят правду, но это не так, — ерунду, конечно, сказал я полную, но по моим ощущениям так оно и выходило.
Глава 5 Открытия и находки
— И как эти ваши слова понимать, Алексей Филиппович? — с заметным интересом спросил Лахвостев. — Насчёт веры Бразовского и Буткевича в то, что они говорят правду?
Беседовали мы с майором за обедом, а обедали в ставке городового войска. В трактир не пошли, чтобы не терять время, нам же после обеда ещё предстояло наведаться в городскую губную управу.