Эпилог
— Семён Андреевич, дозвольте спросить, — я наконец решился. Вопрос этот я хотел задать Лахвостеву ещё перед моим финальным докладом генерал-надзирателю князю Белосельцеву, но духу не хватило ни тогда, ни после доклада, а потом просто не до того стало.
В Усть-Невском мы оставались недолго. Допросы Бессонова показали почти что полное совпадение с моими умозаключениями, отличаясь разве что в каких-то совсем уж незначительных деталях, и я пожалел, что не с кем было побиться об заклад, мог бы заработать. Шучу я так, если кто ещё не понял. Кстати, по моей просьбе мне дали провести один из допросов самому — очень меня заинтересовало предвидение Бессонова. Увы, допрос оказался бесполезным. Бессонов своего предвидения не понимал, считая его неким чутьём, хотя и прислушивался к нему. Ну игрок, что вы хотите… Меня, кстати, он тоже почуял и почему-то посчитал, что моё убийство позволит ему и дальше оставаться на свободе. Нет, никакой одиночка, как бы удачлив и изворотлив он ни был, с организованной системой тягаться не сможет.
С Лидой я встречался до своего отъезда в Москву почти каждый день. Она, конечно, заметно раскрепостилась, но всё же надо исполнить обещание и выяснить, что там произошло с её мужем — он всё ещё её держит, пусть и не так сильно.
Перед самым нашим отъездом пришло известие, что наши вернули себе Выборг, после чего со шведами было заключено перемирие и начались переговоры о мире. Датчане тем временем взялись за шведов всерьёз, заблокировав с моря Гётеборг и подступая к нему по суше, поэтому шведы наверняка пойдут нам на уступки — мир с нами крайне им необходим, чтобы высвободить армию и отбиться от датчан. Ну и ладно, это их трудности. В бывшем моём мире Швеция как раз к этому периоду образумилась и больше на нас не лезла, хотя и помогала немцам в обеих мировых войнах, может, и здесь эта война приведёт их к более реалистичной политике. Хотелось бы…
Доклады о расследовании в Усть-Невском мы с Лахвостевым писали каждый свой, но подали их вместе. Пока я оформлял увольнение от службы, пришёл вызов из Кремля и я снова предстал перед государем. Царь довольно мягко пожурил меня за своеволие с участием в войне, задал мне несколько вопросов по содержанию моего доклада и заверил, что обещание своё исполнит, как только в Боярской Думе состоятся перевыборы думского старосты. Нет, думайте, что хотите, а я уверен, что государь решил поставить дядю Андрея во главе Думы заранее, а для меня он увязал это с расследованием в Усть-Невском исключительно для лучшей мотивации. Дома всё своим чередом, Васька пока в армии, Митька, Татьянка и Оленька моему возвращению жутко рады, матушка тоже рада, но, кажется, до сих пор переживаёт мое ранение, отец мне за побег на войну выговорил, но так, в допустимых пределах. А уж когда я ему рассказал про колючую проволоку в действии, он аж руки потирал в предвкушении новых заказов.