Потихоньку стало темнеть, по прежде чем наши командиры распорядились насчёт ночлега, ополченцам пришлось копать на местном кладбище два десятка могил, и, к сожалению, не только для наших погибших. Было найдено одиннадцать убитых шведами местных жителей, в том числе священник той самой церкви и его жена. Губные стражники, служившие нам и нашим товарищам проводниками, рассказали, что, по словам местных, еще трёх девушек шведы увезли с собой. Да уж, война это война, и всякой мерзости на ней хватает. Похороны отложили на утро, чтобы успели привезти священника откуда-то ещё, и всё было как положено, а нас разместили в домах, большая часть которых стояла пустая, но в некоторых ещё оставались их жители.
Утро началось печально — с похорон. Всё прошло честь по чести, батюшка провёл службу с душой, а в краткой проповеди умудрился соединить напоминание о христианском милосердии к пленным врагам с твёрдой уверенностью в том, что нашими руками Господь сурово и справедливо покарает убийц, насильников и поджигателей. Дальше нас накормили горячим, на этот раз густыми наваристыми щами, и отправили в путь.
Картина, открывшаяся нам после двухчасового марша, смотрелась прямо-таки эпически. Насколько хватало обзора, везде кипела работа — жгли костры, чтобы как-то прогреть мёрзлую землю, долбили её ломами и пешнями, [2] копали, носили и укладывали. Будущие редуты, [3] реданы [4] и люнеты [5] уже не только угадывались, но и приобретали близкий к готовому вид. Остаток дня и весь следующий день наша рота под мудрым руководством поручика-сапёра провела за строительством укреплений — пускать шведов в город никто не хотел.
На этот раз ночевать пришлось в палатках, причём две ночи подряд, зато горячую пищу мы получали трижды в сутки. Уж не знаю, это ли стало причиной тому, что никто не простудился, или общий настрой, но характерного кашля я за всё время, что мы провели в поле, так ни разу и не услышал, да и сам тоже не кхекал…
[1] Кулеш — очень густой суп (или жидковатая каша) из пшена, сала, лука и зелени
[2] Пешня — своего рода заменитель лома, деревянный кол с острым и массивным железным наконечником
[3] Редут — насыпное земляное укрепление, приспособленное к круговой обороне
[4] Редан — насыпное земляное укрепление в виде угла, обращённого вершиной к противнику
[5] Люнет — насыпное земляное укрепление, аналогичное редану, но с дополнительными фланговыми фасами
Глава 14 Перед битвой
«Ты, двуногий, что себе позволяешь⁈ Ты кто вообще такой, чтобы так со мной?!!» — читалось в огромных зелёных глазищах здоровенного мохнатого кота народной серо-полосатой расцветки, которого я согнал с лавки. Ну как согнал — вообще-то, я его аккуратно подвинул, чтобы сесть самому, но кот посчитал такое обращение с собой недопустимо непочтительным и место, на которое я его определил, с явным недовольством покинул, спрыгнув на пол. Отойдя чуть подальше, он выразительно на меня поглядел (как именно — смотри выше) и огласил горницу громким возмущенным мявом, заставившем других котов и кошек, коих в избе оказалось неожиданно много, сорваться с насиженных мест и искать себе укрытия. Ого, а зверь тут в авторитете! А я, понимаешь, урон наношу его престижу…