Усаживаясь, я обратил внимание, что на столе у генерала лежит мой рапорт, где я как раз и представлял своё изобретение и просил до рассмотрения вопроса о его принятии в армии дозволить пользоваться этим ремнём мне лично, в связи с обстоятельствами, возникшими вследствие моего ранения. Генерал размашистым почерком написал на первом листе рапорта резолюцию и показал мне.

'Подпоручику Левскому носить изобретённый им ремень дозволяю. Вопрос о введении ремня в армии передать на рассмотрение Военной палаты.

Начальник Усть-Невского городового войска генерал-поручик Михайлов'

Убедившись, что я резолюцию прочитал, его превосходительство украсил её столь же размашистой подписью и поставил сегодняшнее число — 4-е апреля месяца года от Р.Х. 1824-го.

Что за необходимость возникла у меня в этом замечательном предмете амуниции? Вообще, рапорт я подал даже раньше, чем мне это понадобилось — не иначе, предвидение подсуетилось. Потому что уже вскоре за мной прислал старший губной пристав Поморцев, и к нему я ехал не в лучшем настроении — то же самое предвидение подсказывало, что пусть Афанасий Петрович угостит меня и хорошими, и плохими новостями, плохие будут посильнее. Не обмануло…

— Ущучили вы Бессонова, Алексей Филиппович, ущучили! — Поморцев с довольным видом выложил на стол несколько листов бумаги. — Вот, не откажите в любезности прочесть!

В любезности я Поморцеву не отказал, и не зря. Та самая белошвейка Гришина показывала, что уже говорила всё господину приставу, но повторит ещё раз: да, Сергей Парамонович провел у неё весь день двадцать девятого декабря двадцатого года да всю следующую ночь, но велел ей говорить, что был у нее и следующим днём. Господин пристав её тогда на неправде поймал, лгать государеву человеку дальше она побоялась, да всю правду и сказала, и сейчас то же самое повторит. Ну да. А том допросном листе, где я углядел подделку, говорилось, что Бессонов был у неё до вечера тридцатого декабря, на чём и основывалась пропажа у следствия дальнейшего интереса к его персоне. Как пишут в учебниках по математике, что и требовалось доказать.

Следующая бумага, которую положил передо мной Поморцев, была составлена в городском учебном правлении и сообщала, что Сергей Парамонович Бессонов окончил в году от Рождества Христова одна тысяча восемьсот девятом Третью Усть-Невскую мужскую гимназию и при выпускном испытании показал третий разряд одарённости. Разряд, конечно, не сильно высокий, но для опережающего развития какого-то одного проявления одарённости вполне хватит…