Это был успех. Женщины смеялись, переглядывались, требовали ещё. Приближённые гудели одобрительно. Камеамеа сказал что-то короткое, довольное. Резанов, поняв, что’тема зашла', вдохновился и начал выдавать одну мелодию за другой.

Наконец, он закончил, и берег закричал.

Резанов поклонился, посмотрел на меня.

— Вы были правы, граф, — заметил он тихо, садясь рядом.

— Такое случается. Привыкайте!

Пока гавайцы и русские обменивались тостами, я отошёл к Крузенштерну. Надо было кое-что уточнить.

— Иван Фёдорович, — сказал я, — как дальше делятся суда?

Капитан пожал нескладными, украшенными эполетами плечами.

— «Надежда» идёт с посольством и Японию. Возможно, сначала заглянем на Камчатку. Ну а «Нева» — к Ситке.

Тут я задумался.

Япония — это посольство, скорее всего, обреченное на неудачу.

Ситка — центр Русской Америки, промыслов и то самое место, где куется благородный металл. Тяжёлый выбор: примерно как между кокосом и котлетой.

— Знаете что, я, пожалуй, перехожу на «Неву», — сказал я.

Крузенштерн страшно удивился.

— Вы нас покидаете, граф? Вместо двора в Эдо хотите оказаться в глуши, среди дикарей?

— Иван Фёдорович, — сказал я, — я уважаю японскую дипломатию. Но деньги люблю больше.

Крузенштерн едва заметно усмехнулся.

— Какая редкостная откровенность!

— Ну так! Я вообще человек честный. Конечно, лишь когда врать нет никакого смысла!

Он ничего не ответил. Только посмотрел на тёмные силуэты кораблей в бухте.

«Надежда» и «Нева» стояли рядом, но вели уже в разные жизни.

Утром я приказал своим:

— Ефимка. Архипыч. Собирайтесь. Переезжаем на «Неву».

Архипыч застыл с бритвой и помазком в руках.

— Куда переезжаем, батюшка? Это ж не из избы в избу!

— Давай, не болтай! Позже побреешь.

— Господи, — застонал старый слуга. — Опять у барина заскок приключился!

Моана сидела у борта, Теа расчёсывала ей волосы.

— Другой корабль?

— Другой. Там веселее. Там каланы.

— Зверь, да?

— Очень дорогой.

— Федя ловить?

— Непременно!

Теа довольно кивнула, будто всё наконец стало ясно.

Тут же закипели сборы.

На палубу потащили сундуки, оружие, станок Горнера, ящики с гвоздями, иголки, ножи, ткань, топоры, подарки, остатки торгового добра, заготовки для досок, куски железа и мою несчастную доску, уже ставшую инструментом почти государственной важности

Не все отходило на Неву. Отдельно шло морское оборудование: хронометры, компасы, запасные приборы, якорные вещи, тяжёлое железо. Это имущество было передано Компании в счет расчетов за мой пай и теперь должно было идти дальше — в Охотск, на компанейские верфи.

Крузенштерн подошёл, когда второй баркас уже принимал груз.