Ефимка уставился на меня.

— Барин, Уралова же…

— Я помню.

— А вы…

— Я же сказал, что помню. Ефимка, слушай внимательно. Сейчас злая морда стоит дешевле дохлой селёдки. Нужно уметь в любой ситуации делать себе приятное лицо. Понял?

— Не очень.

— Иди за Архипычем. Поживешь с мое — поумнеешь.

Тем временем промышленники стащили с берега длинный бат — узкую, юркую долбленку с высоким носом, вычерненную водой и дымом. Одну из тех, что мы нашли у индейской крепости.

Пока гребцы возились с лодкой, пришел Архипыч с корзиной. Через плечо у него было перекинуто две роскошные шкуры каланьего меха — чёрные, густые, блестящие.

— Ром, водка, карты, бумага, — перечислил он.

— Всё несут. Только позвольте спросить, батюшка Федор Иваныч, вы никак опять войну начинать изволите?

— Нет, Захар Архипыч. Никаких войн, только пьянки-гулянки.

— Ох, не к добру это, не к добру!

И верный слуга, сокрушенно качая на ходу головой и причитая, пошел укладывать в каноэ корзину с бутылками. Рядом положил меха.

Я запрыгнул в лодку, гребцы налегли на весла. Бриг рос перед нами. Посудина выглядела хоть и видавшей виды, но все же вполне себе рабочим средством доставки грузов из пункта А в пункт «Б», «В» и все остальные по алфавиту.

Приглядевшись к пушечным портам, я от души рассмеялся. Не все они были настоящими: часть была просто нарисована краской. Наверно, для отпугивания пиратов этот купец притворялся военно-морским судном.

Вскоре мы подошли прямо к борту. Сверху на нас настороженно смотрели английские моряки. Кое-где над фальшбортом виднелся поднятый вверх ружейный ствол. Боятся, суки. Значит, уважают. — Поднимайте, — сказал я.

Мне сбросили конец. Ухватившись, я, перебрался на борт.

У трапа нас встретили двое матросов и морской офицер в синем сюртуке — молодой, рыжеватый, с глазами обиженной щуки. За его спиной недружно толпились матросы — настоящая, стопроцентная рвань. Англичане, ирландцы, какие-то азиаты, у некоторых такие рожи, будто их набрали сразу на каторге.

— Милорд Толстой? — спросил меня офицер.

— Он самый. Один момент, джентльмены!

Обернувшись, кинул линёк за борт, на наше каноэ.

— Давайте сюда корзину с бутылками!

Подтянув корзину, приказал гребцам:

— Теперь назад. К берегу. Живо.

Один из них замялся.

— Да мы вас тут подождем, ваше сиятельство!

— Назад, говорю. Англичанам и так заложников хватает. Новых они от меня не получат.

Бат сразу отвалил, легко, как водомерка, двигаясь по маслянисто-серой волне. Англичане проводили его глазами. Кажется, им это не понравилось.«Ну мне, признаться, тоже многое тут не нравится, но я пришёл сюда не удовольствие получать».