Я была безнадежно и безвозвратно влюблена в Натаниэля и не нуждалась ни в ком другом.

А он не подпускал меня близко. Я вращалась на его орбите и лишь краем глаза видела раны, таившиеся в глубине, но была обречена беспомощно наблюдать, как он прибавляет новые шрамы к своей коллекции.

Может, все дело в том, что много лет назад он меня спас? Или в легкости, которую я испытывала только рядом с ним? Только с ним я могла быть собой и никем не притворяться: меня ему было достаточно. А может, причина крылась в том, как он смотрел на меня на похоронах своей матери — как на спасательную шлюпку в океане, которая изо всех сил старается не дать ему утонуть? Или в том, как с одним его прикосновением у меня напрочь пропадала способность логически мыслить?

Что бы ни удерживало мое сердце, я никогда не испытывала подобных чувств ни к кому другому.

И у нас оставалось всего два дня.

Разве можно спать, когда у нас так мало времени?

Я обхватила себя руками и посмотрела на луну, будто она могла дать ответы. Может, переехать в Северную Каролину? Отказаться от выбранной карьеры и быть с ним в те несколько дней, когда его будут отпускать в увольнительную? Хотя было очевидно, что он этого не хотел.

Раздался какой-то звук; я обернулась.

Нейт дернулся во сне.

Я подошла к нему, ступая беззвучно, чтобы его не разбудить, и пристально наблюдая. Примерно через минуту осторожно присела на свою сторону кровати и медленно подтянула ноги, чтобы его не потревожить.

Он снова дернулся и вскрикнул, напугав меня.

Ему снился кошмар.

— Нейт. — Я наклонилась к нему и ласково коснулась его плеча. — Нейт, прос…

Он отреагировал так молниеносно, что у меня чуть сердце не остановилось.

В долю секунды я оказалась прижатой к матрасу, а Нейт навис надо мной. Его глаза расширились и смотрели дико, а рука…

Рукой он зажал мне горло, пока вторая нащупывала что-то на кровати.

— Нейт! — прохрипела я, похолодев.

На его лице отразился ужас, он отпрянул и вмиг отполз на край постели.

— О черт, — он побледнел как смерть, — Иззи. Господи. Иззи.

Я отодвинулась к изголовью; ум судорожно пытался осмыслить, что сейчас произошло.

— Прости меня. — Он поднял руку и вроде бы хотел потянуться ко мне, но передумал. — Я тебя не ударил?

— Нет. — У меня разрывалось сердце при виде боли, исказившей его черты. — Все хорошо, — успокоила его я.

Он спрятал лицо в ладони:

— Прости меня.

— Все хорошо, Нейт. Я испугалась, но со мной все хорошо. — Пульс бешено стучал, но гораздо хуже было слышать его несчастный голос. Сердце сжалось в груди. — Нейт, взгляни на меня.