— Я просто хочу заниматься настоящей журналистикой. — Она переплела пальцы на груди.

— Это можно делать не только в Афганистане, — тихо ответила я. — В конгрессе тоже происходит много важного. Все-таки там заседает наше правительство. — Ответа лучше я не придумала и знала, что Серену это не утешит.

— Ты удивишься, но там не происходит ничего. — Она повернулась ко мне. — Законопроект сенатора Лорен опять отклонили. Его даже комитет не одобрил.

Я нахмурилась:

— Какой законопроект?

— Об установлении даты вывода войск из Афганистана.

— О. — Я схватилась за сердце, будто надеялась унять боль. — Какое разочарование.

— Раз уж мы заговорили о разочарованиях… — Она перекатилась набок и подперла голову рукой. — Мама с папой небось на седьмом небе от счастья, что ты решила заняться корпоративным правом?

— Вот только не надо. — Я закатила глаза. — Между прочим, я половину рабочего дня занимаюсь делами некоммерческих организаций…

— Которые нужны самым престижным компаниям в Нью-Йорке для списания налогов? — рассмеялась Серена и закусила губу, поймав на себе мой взгляд. — Ладно, молчу.

— Это всего на пару лет. Чтобы вернуть маме с папой долг за обучение на юридическом.

— Ты чувствуешь себя виноватой, что выросла в привилегированной семье? — Серена выгнула бровь и посмотрела на меня.

— Нет, мне просто надоело слушать, что я такая-сякая и не применяю свое юридическое образование на пользу папиному бизнесу, — честно ответила я.

— «Знаешь, Иза, — басом проговорила сестра, пародируя нашего отца. Я чуть не прыснула. — Ты принесешь огромное благо нашей семье, если посвятишь всю свою жизнь благородному делу списания наших налогов».

— Что-то вроде того, — рассмеялась я. — Но я так больше не могу. Правда.

— Понимаю. После твоего отъезда мне едва хватает денег на аренду нашей вашингтонской квартиры, но я скорее повешусь, чем у них попрошу. — Она помахала пальцем у меня перед носом. — А ты, между прочим, всегда можешь переехать в Вашингтон, поближе ко мне. Бог с ними, с родителями. Там тоже можно заниматься корпоративным правом. Необязательно идти в политику. Твоя комната так и стоит пустая.

Я фыркнула:

— Так сдай ее кому-нибудь.

— А ты права. — Ее взгляд скользнул куда-то в сторону. — А твоя неспособность к долгим отношениям как-то связана с тем, что у тебя на тумбочке стоит эта фотография?

Можно было не поворачиваться: я и так знала, о чем она говорит — о нашей с Нейтом фотографии с Фиджи, где он целовал меня в щеку.

— Дело не только в фотографии. Он сам как будто всегда со мной.

Серена медленно повернулась ко мне: