— Ну что ты с ней, как с маленькой, Роуз. Серена же сказала: ее выписывают, значит она здорова. Она же Астор. Ты же Астор, Иза? — спросил отец. — Асторы берут и делают, что необходимо.

Кажется, они ожидали, что я и тут буду отличницей. И как я должна была поступить? Не могла же я и впрямь попросить их прервать единственный отпуск за десять лет, когда отца не донимали постоянными звонками из офиса.

Я повернулась к Серене. Та смотрела на меня с сочувствием и понимающе улыбалась.

— Вместе справимся, — прошептала она, — как всегда.

Я кивнула и откашлялась, пытаясь избавиться от комка в горле.

— Все хорошо. Серена отвезет меня в колледж.

— Ну конечно, — с гордостью проговорил отец. — Тогда увидимся на Рождество. Я знаю, что тебе пришлось пережить настоящий ужас, дочка, но все равно рад, что мы поговорили. Мы тебя любим.

— Мы любим тебя! — проворковала мама. — В следующем порту купим тебе подарочек.

Безделушки вместо любви, почему я не удивлена.

— Отлично. Я вас тоже люблю.

Мы с Сереной попрощались с родителями, и она дала отбой.

— Из, мне так жаль. Я правда думала… — Сестра вздохнула и плюхнулась обратно в кресло.

— Нет, не думала. — Мой тон смягчился. — Давай не будем друг другу лгать.

Для наших родителей на первом месте всегда была отцовская компания и они сами. А мы с Сереной служили украшением, статусными трофеями, которые они полировали до блеска и выставляли напоказ. Я это понимала, и все равно следующий вдох отозвался болью в груди.

— У тебя есть я. — Сестра потянулась ко мне. — Я никогда тебя не брошу.

— Знаю. — Я сжала ее руку и судорожно вздохнула. Плакать было бессмысленно, поэтому я снова стала пролистывать карту и наконец нашла нужные документы. — Вот!

Серена встала и склонилась над кроватью:

— Он точно не врач? Почерк как у врача.

— Натаниэль, — прошептала я и провела кончиком пальца по его подписи. Фамилию было не разобрать.

— Как ты поняла, что это «Натаниэль»? Одни каракули. — Серена покачала головой. — Я вижу только букву «Н».

— Нейт. — Мои губы расползлись в улыбке впервые с тех пор, как я очнулась. — Друзья зовут его Нейт.

Это я вспомнила и, хотя не помнила больше ничего, по крайней мере, теперь знала, как звали человека, спасшего мне жизнь.

Два месяца спустя я стояла на пороге своего общежития. Поправив сумку на плече, я стряхнула снег с ботинок. Колорадо — снежный штат, я привыкла к снегопадам, но там никогда не было сугробов по пояс, как в Сиракузах.

Я направилась к почтовым ящикам и набрала на своем код. Вокруг болтали студенты. В ящике лежал оранжевый листок: меня ждала посылка.