В стране отчаянно не хватало знающих геологов, поэтому быстро установилось своеобразное «разделение труда» — с мая по сентябрь Александр Иванович скитался по советской земле во главе геологических экспедиций, а с октября по апрель занимался преподаванием и наукой.
Геологический стаж его сына Юрия начался с 13 лет, когда школьник отправился с отцом в свою первую экспедицию. Тогда Александр Иванович искал нефть в Западном Казахстане, на Эмбе. Но по-настоящему Юрий Косыгин заболел геологией в 15-летнем возрасте, когда отца в экстренном порядке отправили на Сахалин.
Дело в том, что 20 января 1925 г. СССР и Япония наконец-то заключили соглашение, по которому японцы выводили свои войска из Северного Сахалина, оккупированного ими после «Николаевского инцидента», о котором я вам уже рассказывал. Одним из условий этого соглашения было предоставление японцам концессии на часть сахалинских месторождений угля и нефти. Но поскольку, как отмечалось в документе,«о ценности сахалинских месторождений не имеется твердого мнения» , на самый большой остров недавно созданного Советского Союза был отправлен массовый геологический десант. Одну из партий возглавил А. И. Косыгин.
Там, в сахалинской тайге с ее диковинными растениями — папоротником в человеческий рост и лопухами, посрамлявшими размерами зонтик, 15-летний Юра Косыгин подружился с третьекурсником МГА Михаилом Варенцовым. Тем самым Варенцовым, одним из любимых учеников Губкина, о котором сам академик немного позже писал:«Миша Варенцов — мой зам и пом, уже почти настоящий геолог. Великолепный наблюдатель. Фауну отроет и там, где ее десять человек не сыщут…».
Именно Михаил Варенцов, а не родной отец, как признавался позже сам Юрий, заразил его страстью к геологии, показал ему подлинную красоту этой науки. Такое бывает с мальчишками, когда взрослый парень, которому завидуешь, становится большим авторитетом, чем родной отец.
Член-корреспондент АН СССР М. И. Варенцов (справа) в президиуме
V
Губкинских чтений, посвященных 100-летию ученого.
В итоге сразу же после окончания школы Юра Косыгин поступил на геологический факультет МГА, чтобы в 1931 году с блеском закончить уже один из осколков Академии — Московский нефтяной институт.
Чтобы вам было понятна тогдашняя ситуация с подготовленными геологами, буквально в двух словах — как складывалась карьера Косыгина-младшего после выпуска.
По распределению Юрия Косыгина отправили в трест «Туркменнефть», где он перед этим был на практике. По приезду выяснилось, что 20-летний молодой специалист — единственный геолог в тресте.