Мораль придумайте сами.
* * *
А через двадцать с лишним лет после окончания Гражданской войны автор «Солнца мертвых» русский писатель Иван Сергеевич Шмелев, потерявший в Крыму сына, напишет в письме О. А. Бредиус-Субботиной 30 июня 1941 года.
«Я так озарен событием 22. VI, великим подвигом Рыцаря, поднявшего меч на Дьявола. Верю крепко, что крепкие узы братства отныне свяжут оба великих народа. Великие страдания очищают и возносят. Господи, как бьется сердце мое, радостью несказанной».
А еще четыре месяца спустя, 9 октября 1941 года, сообщит ей же:«Я ждал. Я так ждал, отзвука, — благовестия ждал — с „Куликова поля“! Я его писал ночами, весь в слезах, в дрожи, в ознобе, в вере… Я не обманулся сердцем, Преподобный отозвался… Я услыхал фанфары, барабан — в 2 ч. 30 мин., — специальное коммюнике: прорван фронт дьявола, под Вязьмой, перед Москвой, армии окружены… идет разделка, Преподобный в вотчину свою вступает, Божье творится…».
«Идет разделка» — это, надо полагать, про сотни тысяч 18–20 летних призывников, попавших в плен после Вяземской операции, про десятки тысяч бывших соотечественников, медленно уморенных голодом в немецком пересыльном лагере «Дулаг № 184» в Вязьме.
Это одна из самых страшных трагедий Второй мировой, здесь уж точно многие-многие тысячи в землю ушли, умерли самой страшной смертью, но никто про это сегодня не вспоминает — нету никому от этого политического профита, вот и не бередят рану.
Снова и снова повторю я: ненависть — вот ключевое слово, описывающее и крымский террор, и Гражданскую войну в целом.
Нутрянная, звериная ненависть, пропитывающая все существо человеческое. Медленно, по капле, выпивающая душу и не ржавеющая десятилетиями, как у Шмелева.
Это все тот же прорыв Инферно и те же демоны Гражданской войны, о которых я уже много раз говорил.
Нам очень повезло — это знание минуло нас.
Поэтому не нам судить живших тогда — ни Слащева, ни Землячку, ни Шмелева, ни Колленберга…
Ни-ко-го.
Валькирия
Безусловно, репутация у Землячки была однозначной — ее боялись все, сверху донизу. Никто лучше ее не умел «поставить контингент навытяжку», поэтому ее и определили в Комиссию советского контроля, где она оказалась точно на своем месте. Ведь Комиссия занималась проверкой исполнения решений Совета народных комиссаров и контролем расходования денежных средств и материальных ценностей.
В личном фонде революционерки в Музее современной истории России я обнаружил забавную фотографию.
На ней вообще нет людей, только крыша здания.
На обороте — надпись: «Р. С. Землячка, Ваш приказ выполнили. Крыша уже не течет. Директор завода А. Филатов».