Оба профессора получили самые широкие полномочия: директора шахт были обязаны «претворять в жизнь все технические решения, предлагаемые А. С. Ильичевым и А. О. Спиваковским в устанавливаемые ими сроки» .
В декабре 1942 года среднесуточная добыча угля на шахтах комбината «Москвоуголь» составляла 17,8 тысяч тонн, в декабре 1943-го она равнялась уже 22,4 тысячи тонн. А к 1945 году подмосковные шахты давали угля в два раза больше, чем до войны.
Но это уже происходило без нашего героя — к тому времени и Ильичев, и Спиваковский были отправлены на новый прорыв и введены в состав Центральной комиссии по восстановлению шахт Донбасса.
Всего же за 15 лет — с 1937-го по 1951-й — Александру Семеновичу Ильичеву пришлось выполнить около 500 экспертиз, консультаций, рецензий и отзывов по различным вопросам горного дела и горной механики.
По нынешним временам — объем невероятный, но в те годы работали именно так. Как и многие люди из поколения ровесников века, воспитанник Мещанского училища сделал невероятно много, но ушел очень рано.
Бывший конторщик «Тверской мануфактуры», а ныне выдающийся советский горный инженер, крупный ученый в области горной механики, член-корреспондент Академии наук СССР, заслуженный деятель науки и техники, кавалер ордена Ленина, двух орденов Трудового Красного Знамени и ордена «Знак Почета», доктор технических наук, профессор Московского горного института имени И. В. Сталина, горный генеральный директор III ранга Александр Семенович Ильичев скончался 29 февраля 1952 в возрасте 53 лет.
Профессор-боевик
Ну а мы возвращаемся в обустраиваемую Горную академию. Получив здание Мещанского училища, пятеро учредителей приступили к набору преподавателей.
Почему пятеро? Потому что в состав «Организационной комиссии по устройству МГА», кроме Артемьева и Федоровского, вошли еще трое бывших преподавателей Нижегородского Политехнического — горняк Георгий Васильевич Ключанский и два металлурга, два немца — Михаил Карлович Циглер фон Шафгаузен и Яков Яковлевич Энслен.
Протокол с подписями членов Организационной комиссии.
С наймом преподавателей было одновременно и хорошо, и плохо.
Хорошо — потому что работать в новообразованной Московской горной академии соглашались практически все, кому предлагали. Даже не из-за зарплаты, которая была копеечной — за причитавшийся государственным служащим продовольственный паек, позволявший не умереть с голоду. Плохо — потому что предлагать было особо некому. От голода и разрухи большинство ученых разбежалось — у кого была возможность, выехали за границу, многие перебрались на юг страны, где было посытнее. Наконец, немцы, поляки и представители прибалтийских народов потянулись на историческую родину по программам возвращения соотечественников. Причем не всегда даже обуреваемые национальными чувствами.