Уже не вспомню, что я искал, но, просматривая подшивку университетской многотиражки «Сталь» за 1987 год, я вдруг наткнулся на заметку «Мы сами — ритмы времени», поводом к написанию которой стало назначение четверокурсника Олега Абросимова заместителем декана по быту.
«Казус Завенягина» продолжает работать уже много десятилетий…
Ректор
А теперь мы возвращаемся назад, в 1922 год, когда выбранный ректором Губкин и назначенный проректором Завенягин вытаскивали академию из неминуемого, казалось, небытия.
1922 год был самым трудным для Академии. 26 января 1922 года на Правлении МГА слушался вопрос о сокращении штатов Академии«в связи с трудным материальным положением». Тогда ограничились сокращением административно-хозяйственных служб. Но в марте дело дошло и до сокращения преподавателей — создана комиссия, которой поручено пересмотреть учебные планы, сократить число специальностей и после уточнения нагрузки сократить соответственно профессорско-преподавательский состав. В мае — новое сокращение.
В июле — очередной удар: стало известно, что ЦК ВС горнорабочих решил сократить средства, отпускаемые на Академию. Кроме этого, он принял решение о ликвидации курсов и школ просветительной секции. Ликвидировалось то самое обучение рабочим специальностям буровых мастеров, горных десятников, литейных мастеров, горных рабочих и штейгеров, о которых я упоминал в главе о выборах ректора. И это нанесло бюджету Академии почти нокаутирующий удар.
В общем, как выжили — самим непонятно.
Но к концу года пошли первые деньги — уже не бюджетные, а заработанные.
Если Артемьев был человеком карьеры, то Губкин был человеком дела.
А это принципиально разные вещи.
Студенты при Губкине перестали митинговать и дискутировать, а отправились учиться горному делу настоящим образом — выполняя заказы реального сектора экономики.
О своей стратегии развития вуза ректор рассказывал на 10-летии МГА:
«…Академия не могла рассчитывать на отпуск достаточных средств, так что нужно было думать самим об изыскании этих средств. Эта задача была чрезвычайно трудная, и Академия ее разрешила, став на путь увязки своей работы с промышленностью. Она сумела своей работой заинтересовать промышленность, сделаться для нее необходимой и получила от промышленности необходимые средства для своего оборудования. Прежде всего, эта увязка произошла по линии нефтяной промышленности… За пять лет с 1923/1924 по 1927/1928 уч. год по госбюджету мы получили 1250 тыс. рублей, по спецсредствам мы получили 1750 тыс. рублей… Мы получили за эти пять лет от нефтяной промышленности около 1147 тыс. рублей. Помог нам еще в материальном отношении ВСНХ, отпустив за последние годы около 648 тыс. рублей. По связям с промышленностью активно работали все факультеты и институты Академии».