Мы с Виктором переглянулись. Возвращаться прямо сейчас в штаб было последним, чего мы хотели. Нам нужно было идти по следу Ерке, пока он не остыл.

— Господин оберлейтенант, с вашего разрешения, мы осмотрим тот дом, — сказал я, делая вид, что колеблюсь между долгом и опасением. — Вдруг там остались какие–нибудь улики, которые позволят найти русского диверсанта? А то ваши солдаты, с их прямым подходом, могли их пропустить.

Оберлейтенант задумался на секунду, затем пожал плечами.

— Хорошая мысль, лейтенант Шварц. Действуйте. Но будьте осторожны — в развалинах могут быть мины–ловушки или другие сюрпризы. Возьмите с собой пару солдат для подстраховки.

— Не стоит, — поспешно парировал я, укладывая «одолженный» «МП–40» на труп его владельца. — Мы справимся вдвоем. Не будем отвлекать ваших людей от охраны штаба.

Дежурный, казалось, был лишь рад снять с себя лишнюю ответственность.

— Как знаете. Докладывайте о находках.

Мы внешне неторопливо, стараясь не выглядеть подозрительно поспешными, направились через площадь к дому, на котором был нарисован знак. Свет фар погас, и пространство впереди снова залила непроглядная тьма. Пришлось подсвечивать себе фонариками, чтобы просто не переломать ноги в переплетении сломанных балок и перекрученных листов кровельного железа. Возле угла лежала груда битого кирпича, лишь слегка припорошенная снегом. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что за нами никто не поглядывает, я поковырялся в куче носком сапога. И через пару секунд из нее выкатилась пустая консервная банка. Еще раз оглянувшись, я быстро подхватил жестянку и потянул Виктора в переулок. Там, полностью скрывшись от глаз любых наблюдателей, я внимательно осмотрел находку при свете карманного фонарика.

Яркая, почти нетронутая этикетка. «Килька в томате». «Крышка» вскрыта чрезвычайно аккуратно и загнута внутрь.

— Совсем свежая, этикетка не облезла, ни одного пятна ржавчины, — тихо сказал Виктор, заглядывая мне через плечо. — Ее тут кто–то бросил недавно.

Я ковырнул пальцем зубчатую кромку загнутой «крышки». Она поддалась с легким скрипом. Под ней лежал клочок газеты. Довольно чистый, словно банку тщательно вытерли от остатков содержимого. Я осторожно извлек его и развернул. Бумага была грубой, серой, с обрывком напечатанного текста, а на белом «поле», неровно, простым карандашом, была выведена тарабарщина: «рккф ось над цать».

— Что это? — прошептал Виктор, вглядываясь в каракули. — Шифровка? РККФ… это же Рабоче–Крестьянский Красный Флот? Какое отношение флот имеет к Смоленску?

Я сжал бумажку в кулаке, чувствуя, как внутри закипает нечто, похожее на азарт детектива, взявшего след. Это послание мог оставить Вадим. Но смысл написанного ускользал, превращаясь в бессмысленный набор букв.