— Эх, как хорошо на улице — наконец-то солнышко появилось! А что за переполох был утром, Гюнтер? — спросил по–немецки немолодой мужчина с заметным баварским акцентом.

— Парни из ночной смены сказали, что мы с тобой, Карл, проспали настоящее представление! — хихикнув, ответил второй хрипловатым молодым голосом. И добавил с явным сарказмом: — Майор получил тяжёлое ранение в бою с одной из пленниц!

— Серьезно? Сильно пострадал? — хохотнув, уточнил баварец.

— Сумасшедшая баба обглодала ему лицо! — насмешливо сказал Гюнтер. — Говорят, что майор использовал новые методы допроса, а пленница сорвалась и бросилась на него.

— И что дальше? — с интересом спросил баварец.

— Бабу пристрелили на месте. Майора увезли в госпиталь, с ним укатил этот кастрат, фельдфебель Беккер, — ответил Гюнтер. — Теперь у нас снова за старшего оберлейтенант Вайс.

— Честно говоря, Гюнтер, я даже рад, что этот засранец отсюда убрался, — медленно произнес баварец. — Он всех тут достал своими «берлинскими манерами». Прикатил на всё готовенькое, когда мы уже захватили русский штаб и начал свои порядки наводить. Нервы трепать из–за каждой бумажки.

— Тс–с, тише, Карл, — сказал Гюнтер. — Стены имеют уши.

— Да какие теперь уши! — фыркнул Карл. — Вайс — нормальный офицер, своих не сдает.

Я замер, затаив дыхание, всей кожей впитывая каждое слово. Майора увезли. Фельдфебель Эрик, судя по контексту, уехал с ним. За старшего в Абвергруппе снова оберлейтенант Вайс. И, что самое важное, эти охранники заступили на смену недавно и явно были не в курсе всех подробностей происшествия. На этом можно было сыграть.

Я собрался с силами и крикнул, вернее, попытался крикнуть, но лишь просипел:

— Эй! Кто там! Воды! Ради бога, дайте воды!

За дверью смолкли.

— Слышал? Кто–то зовет, — сказал молодой, Гюнтер. — Воды просит. По–немецки…

— А кто у нас тут сидит? — без любопытства спросил Карл.

— Ребята сказали, что парень в нашей форме. Ночью вышел на пост. Сказал, что из двадцать девятой мотодивизии. Его приняли за русского диверсанта и скрутили, — ответил Гюнтер. — Давай глянем? Может ему помощь требуется.

— Ну и охота тебе возится? Пусть валяется, дознаватели разберутся, — буркнул Карл, но в его голосе не было настоящей жестокости, скорее усталое равнодушие.

— Давай дадим воды. Мало ли… Вдруг он действительно… свой. Часовые с перепугу могли ошибиться.

Наступила длинная пауза. Судя по клубам дыма, охранники, грубо нарушая устав караульной службы, неспешно докуривали свои дешевые солдатские сигареты.

— Ладно, давай посмотрим, что это за гусь, — наконец сказал Карл. — Держи оружие наизготовку.