На следующий день состоялся второй допрос. Анну допрашивали часами, доводя до изнеможения. На этот раз ее принудили сознаться, что она подложила иглы в угощение, которое дала девочке. Но когда ее спросили о том, что это было за угощение, женщина не нашлась с ответом. Ее продолжали допрашивать, пока она не созналась, что угощение ей дал Штайнмюллер. Но когда Анне зачитали ее показания, она попыталась опровергнуть свои слова о Штайнмюллере, не желая оговаривать невинного человека. Вслед за этим последовал повторный допрос: кто тогда дал угощение, если не он? От бессилия Анна ответила, что это был сам дьявол. Слова эти вполне удовлетворили следствие. Признание в сотрудничестве с дьяволом было наилучшим доказательством. «В какой форме явился дьявол?» – был задан вопрос. «В форме мучений», – ответила женщина и потеряла сознание.

Следствие постановило задержать Штайнмюллера. Престарелый мастер предстал перед судом, охваченный страхом; но несмотря на это, с уверенностью отверг все обвинения. У него даже было алиби на тот день, когда Анна якобы наводила порчу на девочку. Штайнмюллеру устроили очную ставку с Анной, и она заявила о его соучастии ему в лицо.

Поскольку явных улик не было, следствие прибегло к пыткам. Самая легкая из пыток, «пытка страхом», заключалась в демонстрации орудий пыток допрашиваемому и описании их предназначения, по возрастанию производимого ими ужаса. Анна вновь повторила свои показания против Штайнмюллера и созналась, что дьявол лично явился к ней в кухню и подал завернутые в бумагу желтую крупу и белую отраву, которые она и дала Анне-Марии, подложив в кусок хлеба. Дьявол был в форме черного зверя.

Но, получив признание, следствие находило в нем противоречие. Анна теперь заявила о куске хлеба, хотя в рассказе Анны-Марии была некая сладость. Тогда было принято решение подвергнуть Анну настоящим пыткам. Женщину подвесили за связанные руки, но она не изменила своих показаний. Двумя днями позднее пытку повторили уже с камнями, привязанными к ногам, и тогда она признала, что это был не кусок хлеба, а сладость. Анна вновь заявила о соучастии Штайнмюллера. После третьей пытки она уже не меняла своих показаний.

Поскольку (после долгих пыток) рассказ Анны в целом совпадал с рассказом пострадавшей девочки, в верности версии следствия больше не сомневались.

Между тем Штайнмюллер доставлял следствию крупные неудобства. Старик, которого допрашивали уже несколько недель, продолжал настаивать на своей полной невиновности. Он имел достаточно влиятельных родственников, и потому его не подвергали пыткам, продолжая допрашивать, шантажируя и угрожая, лишь оказывая психологическое давление. После многочасовых допросов он признал все, что ему предъявляло следствие, однако в ту же ночь повесился в своей камере. Это было расценено следствием как признание вины.