— «Федор, до перевала еще день. В распадок не сворачивай, обойди справа. Сократишь сутки пути. Ждем тебя в Чугучаке. Обручев».

Пахом хмыкнул:

— Толковый человек ваш Обручев, — и спросил:

— А кто он вообще?

— Он в Томском технологическом институте лекции читает, — ответил ему.

— Ученый человек, значит, — Пахом снял бурку, приторочил ее к седлу, потом взлетел на коня. — А чего его в горы-то понесло?

— Чтобы учить, самому учиться надо, — ответил общей фразой.

Рассказывать Пахому, что такое геология и какую роль в развитии науки играет Обручев, сейчас не хотелось. Но он сменил тему, начал говорить о лошадях. Я слушал в пол уха, больше смотрел на дорогу.

Ночью поставили палатку, Пахом набрал хвороста, разжег костер. Я сидел, прислонившись к стволу молодой сосенки и смотрел на звезды — такие большие и близкие в горах. Млечный путь раскинулся над нами, казалось, будто и вправду кто-то великий и невидимый плеснул молока в ночное небо.

На второй день подъем стал круче, лес — реже. Деревья не такие высокие, кривоватые, цеплялись корнями за камни. Подъем был пологим ровно настолько, чтобы лошади спокойно шли шагом

Пахом все балагурил, рассказывал истории про местных купцов, потом про то, как он гонял конокрадов в прошлом году и как его жеребец не дал себя увести, едва не покалечив цыгана.

— Но он вывернулся, и батину кобылу свел с пастбища. А он хитрый был, конокрад! Я по следу шел, а потом след пропал. Оказалось, что он лошадей задом в ручей завел, чтобы следы запутать. Но меня не обманешь! А я возьми да…

Что мне в Пахоме нравилось, так это то, что он не ждал моего участия в беседе.

К вечеру добрались до вершины. Дальше ровный, пологий спуск. Заночевать решили здесь же.

— Вот сейчас вниз, там переправа через Иртыш. Потом Джунгарский проход, — пахом передернул плечами. — Ох, и ветра там, скажу тебе, Федор!

Я усмехнулся. В своей прошлой жизни, которую я уже, если сказать честно, почти и не помню, ездил этой дорой много раз. И уж про что, а про погоду все знаю.

Пахомка быстро развел костер, сухой хворост загорелся с первой спички. Вскипятили чай в походном котелке, нарезали сало, почистили пару луковиц. Сухари пока не трогали, оставалось еще половина каравая, который нам дал в дорогу управляющий. Аппетит был такой, что я откусывал лук с наслаждением, как яблоко.

Поев, казак сыто отрыгнул и лег на спину, положив руки под голову. Он какое-то время задумчиво смотрел на звезды, потом задал вопрос:

— Федор, все хочу тебя спросить… Вот люди бегут или от чего-то, или к чему-то. А ты? Убегаешь или догоняешь?