Подошел к секретеру, нажал кнопку сбоку. Ящик выдвинулся с легким щелчком. Внутри лежал всего один лист бумаги, свернутый вчетверо. Я развернул. Еще одно письмо.

«Дорогой Федор, — было написано каллиграфическим почерком деда, — не успел тебе сообщить важные новости из Потеряевки. Дальше Анисим будет писать, под мою диктовку. Я скоро представлюсь, чувствую уже, что коснулась меня Божья думка»…

Дальше совсем по-другому, скорописью, с сокращениями и не очень грамотно. Почерк Анисима всегда был причиной раздражения для деда.

«Не успел тебе рассказать, все откладывал, не мог решить, надо ли тебе это знать? Но надо. Управляющий с отчетом по Потеряевскому руднику прислал отчет по той компании немцев, которые сгинули в шахтах. Он с инженером и горщиками обыскали то место, где одного из сыновей того казака — Ильи Черных — едва жизни не лишили. И нашли премного интересного. Предметы странные, даже бесовские, но я их в потайной комнате припрятал, там найдешь, если будет на то нужда. Спрятал за горками, на самом верху. А вот у слуги Рихтгофена отобрали все бумаги, еще до того, как полицейские приехали со следствием. Тетрадь написана шифром.Васька, сукин сын, очень этой тетрадью заинтересовался. Но я отдал тетрадь в надежные руки, человеку, который и верен нам, и любую загадку отгадает. Особенно, если она на его языке составлена. Отправил тетрадь фельдъегерской почтой в Барнаул, Звереву. С просьбой передать ее на расшифровку Фердинанду Егоровичу Зассу. Если возникнет нужда — заберешь у него лично. Больше никому в руки он те бумаги не даст. Может, в тех бумагах написано, как пройти в Беловодье. Прощай, внук. Чувствую, больше не свидимся на этом свете. А уж на том — как Бог даст»

Я вернулся в «музей», прошел вдоль стеллажа к самой стене и, пошарив рукой за сверкающими горками, нащупал холщовый мешочек. Смотреть не стал — время уже к утру, надо убираться отсюда. В любой момент может зайти кто-нибудь из домашних.

Вышел, поставил панель на место, убедившись, что она плотно закрыла вход в потайную комнату. Выключил свет и только вступил в темный коридор, как услышал топот на лестнице.

— Да здесь он, здесь, — раздался голос Василия, слишком громкий в скорбной тишине дома. — Я своими глазами видел, как свет в кабинете горел.

Я быстро метнулся назад, в кабинет. Распахнул окно и, взобравшись на подоконник, прыгнул вниз. Не слишком высоко, второй этаж. Но приземлился неудачно, подвернул ногу.

Тихо выругался. Быстро, насколько позволяла боль в ноге, прошел к деревьям. Буквально через пару минут после того, как скрылся в зарослях сирени, мимо пробежали несколько человек в штатской одежде.