— Спасибо, во-время, — поблагодарил неожиданного помощника.

— Прости Господи, — пробормотал Анисим. — Надеюсь, не до смерти?

Но я его не слушал. Откинул засов на двери в смежную комнату и обнял Настю. Она прижалась ко мне, мелко дрожа всем телом.

— Ну будет, будет, — успокаивающе прошептал я. — Уходить надо.

Настя молча кивнула, осторожно обошла лежащего на полу Василия. Под его головой собиралась лужица крови. Я нагнулся, проверил пульс.

— Все-таки убил ирода?.. — прошептал приказчик.

— Нет, жив. К утру может быть очухается, — успокоил его.

На Анисима страшно было смотреть: в глазах ужас, на лице раскаяние.

— Пошли, — подтолкнул его к двери. — Давай быстрей, сейчас если на выстрел люди набегут, мало никому не покажется.

Я вышел на лестничную площадку, Настю держал за руку. Анисим обогнал нас и первым спустился по лестнице. Он аккуратно выглянул за дверь и, обернувшись, махнул рукой.

— Все тихо, — прошептал он. — Никого.

Мы выбежали на улицу, но до пролетки дойти не успели — возле неё уже топтался городовой. Я потянул Настю за собой в сторону, в грязный двор-колодец.

— Бегите, я отвлеку его, — прошептал Анисим и, прежде чем я успел остановить его, побежал к городовому с криком:

— Барина убили!

Мы с Настей вжались в небольшую нишу между окнами первого этажа, стараясь слиться со стеной.

— Господин городовой, хозяин тут был, захожу — он в крови весь. Убивцы напали, пока меня не было, — тараторил Анисим.

— Показывай, где! — рявкнул городовой.

Анисим метнулся к подъезду, представитель власти, гремя шашкой, кинулся следом. Я выждал пару минут, прикинув, что уже должны подняться в квартиру, и только тогда пошел к пролетке. Медленно, по хозяйски, похлопал по боку лошадь, помог жене устроиться на сиденье, сам сел рядом. Взмахнул вожжами — и мы медленно выехали на темную, освещенную редкими фонарями, улицу.

До Большой Морской добрались быстро, благо, дом моей тетки находился неподалеку от доходного дома, где Василий прятал Настю. Набоков — сейчас это единственный человек, который может помочь мне. И Настя у Елены Ивановны будет под защитой.

Дверь открыл лакей — заспанный, злой.

— Куда прете, ночь на дворе, — он грубо остановил нас в дверях. — Осади назад, — он уперся рукой в косяк, преграждая дорогу, — в приличный дом ломитесь, сейчас городового крикну.

— А ну убрал руку, быстро, — я оттолкнул его в освещенное фойе и прошел в дом.

— Федор Владимирович, — наконец, слуга узнал меня. — Анастасия Никифоровна… — он ошарашенно переводил взгляд с меня на мою супругу и назад. — Да что ж вы в неурочное время-то? Хозяева уж спят давно…