В чужом доме мой зверь вел себя очень достойно. Я знал, что сейчас он пойдет в гостевую комнату, толкнет лапой дверь и, улегшись возле наших баулов, будет аккуратно есть. Он взял на себя обязанность охранять наши вещи. И в комнату, когда мы отсутствовали, никто не рисковал даже заглянуть.

Вечером в дверь постучал лакей.

— Господин Рукавишников, к вам посетитель, — сказал он, кланяясь.

— Кто? — уточнил я.

— Посыльный с сообщением, — ответил лакей.

Я кивнул, направился к двери, но Настя схватила за руку и жарко зашептала:

— Федя, не надо! Прошу тебя, не уходи! А вдруг что-то случится?

— Настя, успокойся. Все будет в порядке, — я осторожно убрал ее руку со своей. — ну что может со мной случиться. Глупенькая?

— Ты не вернешься, — она приготовилась заплакать, на глаза навернулись слезы. — Я никогда тебя больше не увижу!

Наверное, все-таки это гормоны — ничем другим объяснить эту ее невесть откуда взявшуюся слезливость я не могу.

— Настя, ну что ты, право? Жандармы ко мне претензий не имеют, Василий трус, он уже получил свое. Что мне может угрожать? — я поцеловал жену. — Ложись спать, я просто спущусь и поговорю с человеком.

Возле дверей я увидел бурята, прислужника Бадмаева. Он неловко переминался с ноги на ногу и весь его «дзен», столь явный в доме Бадмаева, здесь слетел с парня, как шелуха. Он неловко переминался с ноги на ногу, пялился на богатое убранство и шарахался, если мимо проходил кто-то из прислуги. Увидев меня, обрадовался, поклонился и передал записку.

Я прочел. Бадмаев приглашал меня сегодня к себе. На минуту задумался, сомнения были — у бурята можно встретить кого угодно. Неужели опять Бокий ищет со мной встречи?..

Но все-таки решил поехать.

— Позови Анисима, — велел лакею.

Тот кинулся выполнять распоряжение. Между делом заметил, что в доме Набокова, не смотря на то, что слуг много — человек пятьдесят — все довольно толковые и дисциплина, если посмотреть со стороны, кажется поддерживается сама собой.

Дверь открылась, вошел приказчик. Он пытался оттереть с лацкана пиджака пятно, видимо, ужинал, когда лакей передал мою просьбу. И точно, Анисим проворчал:

— Ну кто под руку так гаркает? Видишь же, человек ко рту ложку несет, нет, надо было заорать⁈

— Виноват-с, — тут же произнес лакей, впрочем, вины в его голосе не было.

— Анисим, я с визитом к господину Бадмаеву, — начал я, но приказчик перебил:

— И что у этого нехристя делать? Опять втянет вас во блуд какой, и нам голову ломать, как вас вытаскивать из очередной ямы.

— Анисим, ты говори, да не заговаривайся, — одернул его.