Приказчик иногда забывался и вел себя не как слуга, а как заботливый дядюшка, который поучает непослушного племянника, учит того жизни.

— Присмотри за Настей, — попросил его и вышел.

Теплый летний вечер не был тихим. По брусчатке стучали копыта, гремели колеса пролеток и колясок, проехал, губя клаксоном, автомобиль. Парочки прогуливались по набережной. Бегали разносчики, не смотря на вечер, торговля шла бойко.

Скоро остановил пролетку у дома, похожего на китайскую пагоду. Молодой бурят спрыгнул первым и открыл мне двери. Вошел следом за мной и я заметил, как оказавшись в привычной обстановке, он сначала с большим облегчением вздохнул, потом придал лицу непроницаемое выражение. И только потом пошел докладывать Бадмаеву о моем прибытии.

Я снова в комнате с подушками на полу, с низеньким столиком, на котором стоит тибетская чаша. Курятся благовония, пахнет травами, атмосфера в комнате медитативная.

Петр Александрович встретил меня, как и в прошлые разы, погрузившись в легкий транс.

— Петр Александрович, прошу прощения, но я ограничен во времени и вынужден прервать свою медитацию, — сказал я.

Но внутренне порадовался, что ни Бокия, ни еще кого на встрече нет. Честно говоря, сейчас не хотелось бы пересечься с революционерами.

Бурят открыл глаза, посмотрел на меня как-то даже отрешенно, и произнес:

— Внутренняя тишина позволяет слышать весь мир. Не надо торопиться, твое будет твоим при любом развитии дел. Ты возвращаешься к дому твоих предков. И войти туда гораздо легче, чем ты думаешь. Надо только иметь ключ.

— Может, вы объясните мне, что это за ключ, которым морочу голову уже почти четыре года? — задал я вопрос в лоб.

— Ты застал Рихтгофена и его наставника в момент, когда они хотели открыть дверь… — он помолчал, налил себе чаю, мне не предложил. — Ты помнишь, как они хотели «открыть» дверь.

— Еще бы, едва успели спасти парня, — меня даже передернуло от этого воспоминания.

Молодой казак едва не лишился жизни, и только из-за маниакального стремления немцев обрести мифическую силу.

— Это хорошо. Память важна. Те, кто помнят прошлое, помнят будущее, — снова напустил туману Бадмаев. — Тот кто забудет прошлое, забудет себя. Как забыли те, кто учил нас будущему. Об этом много написано в свитках, что хранятся в монастырях, в Тибетских пещерах. Потерявший память заперт в своем уме, как заперт в своем доме.

— Петр Александрович, я вам благодарен за помощь, за моего деда, светлая ему память, но сейчас у меня только один вопрос: что такое этот ключ? Я видел дверь. Я видел, что за этой дверью. Как ее открыть?