— Рановато, Иван Васильевич, — я услышал в голосе Зверева усмешку, видно «уход в скит» был частой темой их разговоров. — Как вы правильно заметили, если бы не Федор.

— Вот и не знаю. Как решить вопрос. Федька, спишь? — окликнул меня Рукавишников.

— Нет, не сплю. Внимательно слушаю, — ответил ему. — Все-таки моя судьба решается.

— Так глаза открой, посмотри мне в лицо, да скажи, что сам думаешь? — произнес дед же сердясь.

Я встал, сел к столу напротив деда и, посмотрев ему в лицо, прямо сказал:

— Про усыновление не думали?..

По его лицу было видно, что нет. Пожалуй, мне удалось заставить деда задуматься. Ответил он не сразу, но когда начал говорить, складки на его лбу расправились, брови разъехались от переносицы в стороны, лицо расслабилось.

— А ведь дело говоришь, — наконец, решил он. — Сыном мне будешь. У меня есть люди в Святейшем Синоде. Занесут, кому нужно, и какое нужно решение сделают. Только времени все это потребует, там быстро дела не делаются. Но достижимо, достижимо… Сам-то как, не против?

«Куда мне с подводной лодки, которая затонула?», — подумал я. Вслух сказал по-другому:

— Другого выхода не вижу. И другой родни тоже…

Вошел Анисим. Буквально несколько движений — на столе белоснежная скатерть. Интересно, сколько их у него в запасе? Следом на столе появились блюда с бужениной, балыком, овощной нарезкой.

— Закуска сегодня простая, походная, — сообщил он и удалился.

— Врет ведь, — усмехнулся Рукавишников. — Сейчас он принесет какой-нибудь десерт, тоже походный. Или еще что похлеще.

Но дед ошибся. Анисим принес большой чайник чая, кружки, миску с медом и со скорбным лицом сообщил:

— Я удаляюсь выполнять ваше распоряжение.

— Это какое? — нахмурился дед.

— покупать водку всем и каждому, кто окажется в рудничном поселке. И смотреть, чтобы по два раза не подходили за выпивкой.

И удалился. Спина его была ровной, прямой, будто кол проглотил.

— Обиделся, — констатировал дед. — Еще бы знать, на что? Но, Федор, ты Анисима держись. Не смотри на его кухарские чудачества, так-то он человек знающий. На денежные дела у него чутье. Да и хозяйство мое все на нем, все до последней щепки на память знает. Ночью разбуди, не проснется еще, а уже расскажет, сколько домов у меня во владении, во сколько обходится содержание, и сколько человек на меня работают. Налоги все считает до копейки, и экономит так, что комар носа не подточит. В Санкт-Питербурге ему готовкой занимать особо некогда, вот только когда куда в поездку отправляемся, позволяет своей душе порадоваться.

За разговорами незаметно опустошили тарелки. Чай выпили быстро и Зверев, зевнув, попрощался.