Я поскользнулся и Клим тут же подхватил меня, не дав упасть на мерзлую, накатанную дорогу.

— Держись за руку, малец, — сказал он, по-доброму улыбнувшись.

— Я сам, — ответил ему.

— Ветер-то какой, злющий, — Клим передернул плечами. — И тулуп не спасает. Малец, иди на руки, поди задрог? Так-то я тебя хоть чутка тулупом прикрою.

— Мне не холодно, — ответил Климу и удивился, поняв, что это действительно так.

— И ветер тебя не дерет? — не унимался парень.

— Хиус здесь обычное дело, — я пожал плечами.

— Что за хиус? — уточнил Клим.

— Хиус — так в Сибири называют северный ветер, часто не очень сильный, но продирающий до костей, — ответил парню.

И тут же подумал, что целый день, с самого утра в рубахе и шали из козьего пуха, которую мне выделила вот совсем недавно Наталья Николаевна, а чувствую себя вполне комфортно. Только сейчас, когда подул хиус, начал немного зябнуть.

Наконец, Никифор остановился и помахал рукой.

Тут же открылась калитка в высоком заборе, и навстречу вышел парень, лет на пять постарше Клима, но глядя на него, не перепутаешь, кто чей родственник.

— Батя, уж думал не дождемся вас, — сказал он. — Баньку уж третий раз подтапливаю.

— Да, погреться бы не мешало, — вздохнул Никифор и прошел за сыном во двор.

Я огляделся. Возле забора коновязь и колода для воды. Тут же колодезный сруб. От сараев, где была и конюшня, доносилось ржание.

Изба Никифора, которую купил для него старший сын, оказалась крепким крестовым домом. В Сибири такие дома называли круглыми. Четыре комнаты крестом вокруг печи, большие, просторные сени.

Никифор с сыновьями прошли к конюшне, дальше заглянули в курятник, потом Никифор проверил сеновал и другие хозяйственные постройки. Я следовал за ними.

Когда шли к сеням мимо конюшни и сараев, услышал тявканье. Подбежал, открыл тяжелую воротину, подумав, что раньше бы такую пинком распахнул, а теперь еле сдвинул с места, и забежал внутрь. Сани стояли ближе к выходу. За ними телега. Никифор, видно, не бедный мужик, если может позволить себе такой «гараж».

В санях, все так же на моей шубейке, лежал щенок. Увидев меня, он подскочил, запрыгал, маленький серый хвостик завертелся пропеллером.

— А х ты, бедолага, — я поднял его, прижал к груди, другой рукой подхватил шубейку.

Когда вышел из сарая, сразу наткнулся на Настю.

— Вот ты где! — воскликнула девчонка. — А тятенька тебя потерял. Можно поглажу?

Я кивнул.

— Хороший какой, прямо как шарик пушистый, — заворковала она над щенком. — А серенький, как волчок!

— Пусть будет Волчком, — я улыбнулся. — Хорошее имя.

— Пошли, там будка есть. Мы-то собакой еще не обзавелись, пустая пока, — она юркнула в сарай и вышла оттуда с охапкой соломы с саней.