— Правильно ругался, — урядник внимательно посмотрел на меня.

— Федор, ты здесь был, когда мадемуазель Луизу убили. Рассказывай, что видел?

— Ничего, Платон Иванович, не видел, — ответил ему. — Наталья Николаевна велела ее подождать, сказала, что Нюра вот-вот подойти должна. Я и ждал на ее половине. Потом Нюра пришла и завизжала. Потом Наталья Николаевна велела за вами бежать. Я и побежал.

Я обязательно расскажу Платону Ивановичу и о том, что слышал, и о своих подозрениях, но при этом типе счел за лучшее промолчать. «Жандарм» слишком вовремя оказался на месте убийства. И слишком уж информирован для простого жандармского поручика.

— Иди к женщинам, нечего тут ребенку делать, — урядник подтолкнул меня к выходу. Я сделал шаг, встав за занавеской. — Видно Нюра когда пришла, спугнула убийцу, — произнес он, повернувшись ко мне спиной.

Здесь я с Платоном Ивановичем был согласен. Видимо, первоначально преступник хотел задушить гувернантку, но Нюра, подняв в сенях шум, спугнула его. И действовать пришлось быстро, нож в сердце — и назад. Почти бегом, как я слышал…

— Мальца-то с собой заберу, — вдруг невпопад объявил жандарм. — За ним же и послан.

И снова полыхнуло красным вокруг его головы. Врет. Никто его не посылал за внуком Ивана Рукавишникова. То есть, за мной.

— Охотники по утру одного хитника схватили… — сообщил Платон Иванович.

— Так что ж вы мне сразу не сказали⁈ — воскликнул жандарм, вновь «укутываясь» черной дымкой.

— Не успел, — Платон Иванович пожал плечами. — Сходи глянь, ежели есть интерес. Он на съезжей, в кутузке под замком сидит. Кто знает, может, и есть твой Васька Рваный. Лицо у него в шрамах все, вроде подходит под описание.

— А вы куда, Платон Иванович? — поинтересовался «жандарм».

— Да поспрашиваю, может кто из деревенских что видел. Может, углядели, кто заходил в больницу.

Он быстро прошел через комнату, где фельдшер обычно проводила прием больных и вышел в сени.

Я тоже хотел уйти, но увидел, как поручик нагнулся к убитой гувернантке и, прежде чем накрыть ее простыней, тихо сказал:

— Прости, Луизка, но ты сама оплошала…

Я метнулся на жилую половину, где Наталья Николаевна все еще успокаивала плачущую Нюру. Она стояла у стола, капала в стакан капли, в комнате пахло валерьянкой. Нюра всхлипывая, причитала:

— Да штош творится-то? Да за штош ее такую молодую? — и подносила к мокрым глазам салфетку.

На меня они не обратили никакого внимания, я быстро прошмыгнул к двери.

Урядника уже не было видно, как он сказал, пошел по дворам, опрашивать жителей. А вот «жандарм» вышел на крыльцо через пару минут после меня и быстро зашагал к съезжей избе.