Рынок немного напоминал мне о моей прошлой жизни в этом городе. Располагался на том же месте, где и в будущем, и название было тем же: «Старый базар». Крытые павильоны — сейчас они почему-то назывались балаганами, так же стояли в центре базара. Всего их шесть штук. Вокруг лавки купцов помельче, за ними лотки торговцев и ремесленников, и совсем по краю телеги крестьян, приехавших из деревень с мясом, яйцом, молочными продуктами и прочими «крестьянскими» деликатесами.

Я обычно брал яйца, просил налить бидон молока — литра три, не больше, по надобности брал утку или курицу. Мимо рыбаков проходил без покупок, хотя улов иной раз просто поражал. Щуки гигантские просто, я и не знал, что могут вырасти до таких размеров.

— Щука матерая, подходи, покупай! Пасть, что у твоего крокодила, — нахваливал свой улов рыбак.

Один раз просто замер возле пятиметрового сома, чей хвост свешивался с телеги. Сома покупали бойко. Здоровый мужик топором отделял кусок, бросал покупателю в корзину и спрашивал следующего:

— Сколько вам отрубить, хозяюшка?..

Мимо рыбного ряда проходил специально, чтобы воспитывать Волчка. Ему то и дело пытались кинуть подачку, то рыбий хвост, то рыбью голову. Команду «Фу» учили с ним жестко. Хорошая собака не должна брать еду из чужих рук. И когда он понимал, что от него требуется, я уже своей рукой давал ему кусочек мяса или рыбы. Для собачьего лакомства Феня сшила мне специальных холщовый мешочек, чтобы, как она выразилась, «вся одежда чем попало не провонялась».

В один из таких дней я, проходя мимо телег, на которых визжали поросята, кудахтали куры и шипели гуси, вдруг услышал:

— Федя!

Меня окликнули веселым девичьим голосом и, обернувшись, я увидел Настю.

— О, а ты тут как? — спросил я и осмотрел девочку с головы до ног. Она подросла, бархатная жакетка обтягивала уже совсем не плоскую грудь. На попышневших бедрах пестрая, как у цыгански, юбка не доходила до земли, оставляя открытыми лодыжки. На ногах крепкие ботинки — новые. Голова повязана узорчатым платком, толстая пшеничная коса перекинута через плечо. Лента в косе атласная, синяя.

— Смотри! — и девочка, расстегнув пуговицу жакетки, достала цепочку, на которой вместо медальона была монета.

— Твой рубль, говорила же, мониста сделаю, — она улыбнулась. — на память. Ой какой ты хороший вырос! — присела рядом с Волчком и попыталась его погладить.

— Не надо, — я не успел остановить ее, как Волчок тихо зарычал и щелкнул зубами.

Рядом с ладонью, как я понимал своего пса, скорее для порядка. Но этого хватило, чтобы Настя, отдернув руку, вскочила на ноги.