— Продавать что приехали или покупать? — спросил ее исключительно из вежливости.

По большому счету мне не о чем было говорить с Настей. Ребенок — по другому с колокольни моего реального возраста и не скажешь.

— Покупать, — ответила она и покраснела. — Тятя приданое мне готовит. Просватали меня за кузнеца в Хмелевке. Тятя не хотел отдавать, ругался, что мала еще. А я не могу, как гляну на него, такой здоровый, как медведь, а глаза добрые-добрые. Ну и рыдала, пока взамуж не отпустили. А поначалу что он, что оба брата ни в какую. Вот, на Красную горку свадьбу сыграем, — и она так счастливо посмотрела на меня, что я невольно рассмеялся.

— Удачи тебе, Настасья, — пожелал ей.

— Ага, и деток побольше, — тут же добавил подошедший к нам Аким. — Пошли, сорока, отец тебя обыскался.

Они ушли, а я смотрел им вслед и подумал, что вроде бы совсем ничего времени прошло, а такое чувство, что было это давным давно — лес, дерево, несчастная Луиза Померло и возгласы Никифора, остановившего сани.

Вернувшись домой, отправил Волчка на конюшню, занес покупки на кухню, там же отдал Фене сдачу.

— И как у тебя получается так торговаться? — в который раз удивилась Феня. — Ведь маленький, того гляди обманут или обчистят, ан нет, одно удовольствие с такой экономией.

— Попробовал бы кто меня обчистить, с Волчком ко мне и подойти-то близко боятся, — ответил ей.

Стащил со стола чищенную морковку, с хрустом откусил и побежал наверх, в свою комнату. Прикрыл плотно дверь. В ящике комода долго искал вещицу, о которой в ежедневной рутинной суете подзабыл. Наконец, из-под стопки белья выудил цепочку с кулоном. Красный камень сверкнул на солнце, ослепляя. Я подошел к окну и постарался поймать побольше света. Странный камень, отдаленно напоминает красный алмаз. Та же густая алая темнота в глубине камня, та же прозрачная светло-розовая искра сверху — будто нанесенная искусственно.

Сунул украшение (амулет?) в карман и выбежал на лестницу.

— Мария Федоровна, — закричал сверху, — мне очень нужна лупа. У Дмитрия Ивановича есть?

— В кабинете возьми, — ответила Мария Федоровна, — только не засиживайся долго, скоро обедать будем.

Вооружившись лупой, я медленно срисовывал знаки с серебряной пластины, в которую «врос» камень. Старался не упустить ни одного элемента, даже самого мелкого. Закончив, посмотрел на лист. Точная копия. Надел амулет на шею, спрятал под рубахой, застегнув воротник на все пуговицы и спустился вниз.

Сегодня Дмитрий Иванович обедал дома. Со стола уже убрали, чайник грелся под вышитой чайной бабой, чашка с чаем стояла в стороне. Он сидел во главе стола, накрытого льняной скатертью и читал газету. Услышав мои шаги, отложил в сторону прессу и, посмотрев на меня, попенял: