— И что здесь? Горы, лес, на границе леса — степь. Река Урал течет, — дед внимательно смотрел на карту.

— Гора Магнитная, — сказал я. — Думаю, объяснять то, что здесь гигантские залежи железной руды, не надо?

Рукавишников уже смотрел на меня с восторгом.

— Если подтвердится, то возьму тебя компаньоном, хоть ты еще и зеленый, — сказал он. — Тогда тебе и наследство мое не нужно будет, сам заработаешь мильёны. Вот надо же, я то тебя поддерживал, чтобы Бога не гневить, все-таки родная кровь, грех бросать в нищете. А смотри как вышло? Ты один наследное дело будто в подарок получил, чутье родовое в тебе открылось.

Я не стал разубеждать старика, рассказывать, откуда у меня, геолога с больше чем сорокалетним стажем, тоже не стал. Просто продолжил:

— Теперь Алтай. Здесь, здесь и здесь сливки сняли, работу свернули. А пласты мощные. Полиметаллические руды. Золота тоже много, но золото упорное. Просто так его не возьмешь.

— Да с языка снял, просто мысли мои читаешь, — старик похлопал меня по руке и спросил:

— А нефть знаешь, где?

Я улыбнулся, очертил пальцем места в Поволжье, в районе Самары. Потом сделал показал несколько точек на территории Казанской губернии.

— Пока достаточно. На Кавказ нас не пустят. В районе Баку нефти хоть залейся, но вы сами знаете, там братья Манташевы крепко сидят. Вряд ли пустят конкурента. Кроме того имеют прямой выход на вдовствующую императрицу Марию Федоровну, — я увлекся, но, заметив каким взглядом смотрит на меня Зверев, немного сбавил обороты.

— Откуда ты все это знаешь? — с подозрением прищурившись, все-таки спросил Дмитрий Иванович. — Сомневаюсь, что тебя этому научила французская гувернантка с сомнительной репутацией.

Я немного помолчал, размышляя над ответом. Любая ложь воспринимается на ура, если она соответствует ожиданиям слушателей. Манипуляторы всех времен и народов хорошо знают, что самая беззастенчивая ложь, приправленная правдой, принимается за правду. Всего один-два факта, которые всем известны и не требуют подтверждения, и у меня это есть.

— Я прочел записи Ядринцева, — ответил, глядя ему в глаза.

У меня нет привычки любоваться собой в зеркале, но и Мария Федоровна, и Феня, и торговки на базаре часто говорили, что у меня такой взгляд, что последнее отдать хочется.

— Уже? — удивился Дмитрий Иванович, а Рукавишников пробасил:

— А что ты, Дмитрий Иваныч, диву даешься? Моя порода! — и посмотрел на меня так, как ремесленник смотрит на материал, размышляя, какую форму ему придать.

— Нефть — это, конечно, хорошо. Но есть кусок пожирнее, — я выдержал паузу, наблюдая, как Рукавишников подался вперед, ожидая, что я скажу. — Тут, тут и тут, — отметил район Кузбасса, Донбасса, и Караганду, — коксующиеся угли. Скоро вся металлургическая промышленность на кокс перейдет. Я многое могу сказать по этой карте, — прошел к своему месту, сел на стул и, сложив руки перед собой, как примерный школьник, продолжил: