— А что тут сказать? Когда мешками золото несут, люди обычно не успокаиваются, пока не находят место, где его как грязи. У Ядринцева то же самое написано в дневнике. А то золото, которое ему заблудившиеся староверы подарили, он как раз Боголюбской отдал, чтобы она брату на анализы в лабораторию отвезла. Видимо, результаты были такими, что господин горный инженер Боголюбский плюнул и на свою службу, и на жалованье и на репутацию.

— Ты прав, парень, — согласился Зверев, взмахнув вожжами.

Пролетка сдвинулась с места, Дмитрий Иванович молчал, я тоже. Думал о золотой охре. Ведь что такое золотая охра? Грубо говоря, это золотой песок, только очень мелкий, почти пыль. В реке такой не намоешь. Только на сухой, открытой поверхности можно собрать. А это значит, что место, где он есть, безветренное и сухое. Даже сложно представить, как это геологически может быть.

Почему-то вспомнился фильм «Золото Маккенны», который смотрел когда-то в далекой молодости. Чистая голивудовщина, и легенда о золотом каньоне Адамса обыграна в фильме хорошо. Однако помню, усмехался, когда смотрел сцену, где подружка главного героя «купается» в золотом песке. Этот песок давно бы уже разнесли ветры, сдули бы до голой земли. Но люди любят верить в сказки…

Даже в моей прошлой жизни Беловодье было популярной темой книг, фильмов и — что греха таить — целью поисков романтиков всех мастей. Не думал, что столкнусь с этим здесь, в своей новой жизни. Я вообще скептик, однако никакой скептицизм не выдержит переноса в другое тело, камня, которого в принципе не может быть в природе, второго зрения и… мешков золотой пыли. Ну или охры, кому как нравится. По сути эта золотая охра такая же легенда, как красная ртуть, или как-то же ущелье Адамса.

Рукавишников уехал тем же вечером, после встречи с начальником Алтайского округа. Попрощаться не заехал, впрочем, я бы удивился, если бы этот желчный человек вдруг проявил теплые чувства к ребенку, которого видел-то один раз в жизни.

После его отъезда жизнь шла по накатанной колее. Я с утра бегал. Сам смастерил себе турник и подтягивался. Утром добавил обливания холодной водой, прямо из колодца. Поначалу было трудно, но через месяц втянулся.

Каждый раз, когда взяв с собой Волчка, бежал по улице к Оби, чувствовал, что бегаю быстрее и быстрее. Волчок постепенно превращался в серьезного зверя. Собаки лаяли на нас, но приближаться боялись. Он не лаял, не ввязывался в драки, ему достаточно было просто оскалить зубы и зарычать — и все. Собаки — от мелких шавок до серьезных сторожевых псов — кидались прочь, поджав хвосты.