Прибежав на реку, скидывал одежду и плавал. Прыгал с плотов рыбкой в холодную воду. Рыбаки, которые по утру выходили «на зорьку», поудить с плотов, ругались.

— От заполошнай, куда тебя несет? Рыбу распугаешь, — ругались они.

Я молча плыл к берегу, точными гребками рассекая воду.

Скоро научился нырять без всплеска, чем вызывал одобрительные возгласы у нечаянных наблюдателей.

Экзамены сдал на удивление легко. Тут спасибо Штильке и Фердинанду Егоровичу, натаскали по математике и физике.

А в конце мая семья Зверевых переехала на заимку. Во время поездки с интересом смотрел по сторонам. Змеиногорский тракт сейчас назывался Большой Змеевской улицей. На нее выехали по Косому взвозу от плотины. С тракта повернули к бору, личной собственности купца Куратова, как рассказала мне Мария Федоровна, потом выехали на берег Оби, где стояла простоя деревенская изба. Высокий плетень огораживал двор и огромный огород. Огород тянулся до самого берега реки. Возле дома стояли теплицы, в которых возились две пожилые женщины.

— Ой, приехали⁈ — воскликнула одна из них и вышла навстречу. — Огурчики в этом году хорошо в рост пошли, я на еду собрала. Посмотрите, какие ладные!

И она показала лукошко, в котором лежали огурцы, несколько кабачков и зелень.

— Отлично! Груша, а Феня уже здесь? — Мария Федоровна сошла с пролетки, взяла на руки Максима, и направилась к дому.

— Да, Аграфена Павловна вчера с вечеру приехали, — ответила работница. — Все порядок в доме наводят.

— Федя, ты если есть не хочешь, то можешь прогуляться, осмотреться тут, в окрестностях. Только в лес далеко не заходи, волки могут быть, — предупредила она.

— Да, озоруют, серые, — к нам подошла вторая женщина из теплицы. — Намедни вон у Ивановых козу задрали. А неделю назад собак поели, много. На Ересной, говорят, прям на цепи загрызли и внутренности по двору размотали, — и она перекрестилась.

— Чур меня, страсти-то какие рассказываете, — отшатнулась Мария Федоровна. — Федя, останься лучше дома, — изменила она свое мнение.

— Мария Федоровна, мне с моим псом ничего не страшно, да и я тут до реки, сполоснусь после дороги, да назад, — успокоил ее.

— Так вода еще холодная совсем, — всплеснула руками работница, которую хозяйка назвала Грушей. — Не прогрелась еще. Лед недавно сошел, какой тут купаться?

Я не стал дослушивать её охи да ахи, свистнул Волчка и побежал по спуску к реке. Ветер свистел в ушах, ноги скользили, путались в зеленой траве, хотелось раскинуть руки, словно крылья. Я так и сделал.

— Э-ге-гей! — закричал во все горло.

В ответ из березняка послышался разноголосый птичий шум. Я узнал горластую сойку. Потом увидел ее. Красивая птица, но голос противный. Если кричит, значит, где-то рядом гнездо.