Уважительно киваю.
Закрывать — это вообще круто. С Конюховским я до этого уровня не поднималась.
А вот Зотова меня прямо отлично толкнула.
Конечно, все не просто так, там бабки Демида роль свою сыграли, но Конюховский в меня тоже много вкладывал, однако же…
Вдыхаю-выдыхаю, пытаясь притормозить излишне сильно бьющееся сердце.
Сегодня, в конце концов, не концерт еще. А только репетиция. И она далеко не последняя.
Все же, событие серьезное, праздник нашей полиции, которая нас бережет. И мое возвращение на сцену именно в таком формате — это очень круто.
Конечно, раньше я больше по кей-попу и прочему веселому молодежному стилю была, но не по своему желанию.
А тут…
Зотова — молодец.
Послушала меня, прислушалась…
Или это Демид опять? Его влияние?
Боже, я с ним не расплачусь…
Прислушиваюсь к себе, пытаясь ощутить хотя бы отголоски того ужаса, который испытывала, когда думала о том же, но по отношению к Конюховскому. Но их нет, этих отголосков.
И ужаса этого тоже нет.
А есть такое вот железобетонное ощущение стены. И я за этой стеной. И мне ничего не страшно. Боже, как, оказывается, мало надо в жизни! Просто ощущение безопасности! И мужчины рядом, который тебе эту безопасность обеспечит.
Когда я встречалась с Конюховским, даже в те моменты, когда еще не знала о том, какой он скот, и была им очарована, все равно вот такой стены между мной и миром не было. Надежной настолько.
Конюховский любил мной прихвастнуть, потащить на мероприятие и потом свалить оттуда с друзьями, а меня отправить домой. Или просто оставить одну среди толпы. И потом вернуться, как ни в чем не бывало.
Такие вещи не замечаешь, когда любишь. Находишь оправдания всегда.
Но внутри все равно поселяется ощущение ненадежности.
С Демидом такого даже представить невозможно.
Самое интересное, что он меня не ограничивает в передвижениях, не следит за тем, что я говорю, что пишу, как общаюсь со своим агентом или ребятами, занимающимися мной, как брендом.
Но его постоянное незримое присутствие в моей жизни физически ощутимо.
Все знают, что он у меня есть.
Все в курсе, чья я.
И ведут себя соответствующе.
И нет, мне не стыдно, что я вот так спряталась за мужика.
Тот, кто хоть раз испытал чувство полной потери контроля над своей жизнью, полной потери безопасности, меня поймет.
Я не могу сказать, что я влюблена в Демида. Нет. Мои эмоции… Они другие. Но по силе гораздо более яркие, чем та ослепляющая влюбленность в Конюховского.
Более глубокие.
На самом деле, я сама еще не понимаю, какие. Боюсь понимать.
И Демида боюсь.
Не как человека, не как мужчину, а как… явление в моей жизни.