И бабские разборки, учиненные типичным бабским тоном, намекающим, что Паша у нас — далеко не брутал, а, можно сказать, наоборот даже, ничего хорошего ему не принесут.
— Это ты — сучка, — улыбаюсь холодно я, — тявкаешь за спиной.
— Ой, ну все, — Паша, которому плюй в глаза — божья роса, резко меняет настрой и по-свойски подмигивает, — рассказывай, кому на член упала.
— Не твое дело, — фыркаю я, — тебе в любом случае не светит.
— Че, прямо натурал? — удивленно круглит Паша подкрашенные глаза, — не из наших, что ли?
— Отвали.
Сдавать Демида я не собираюсь, хотя его личность — вопрос времени, конечно. Кое-кто, вон, уже в теме, запись с моим выступлением и куда более занимательным выступлением Демида, унесшего меня на руках, словно добычу, из ресторана, все, кому надо, давно увидели.
Это Паша, у которого из связей — только половые и однократные, по верхам сплетни собирает.
А более серьезные люди глупых вопросов не задают.
Посматривают, конечно, издалека, но пока не лезут.
Мой фавор — вопрос неустойчивый.
Зотова — это, конечно, Зотова, тут вопросов нет. Но она не бегает со своими подопечными под мышкой, не трясется над ними, пытаясь сунуть в каждую дыру, куда только можно. Она по площадям бьет.
И тут либо ты для площадей подходишь, либо сливаешься.
— Кстати, видела? У твоего бывшего новая лялька.
Паша, не получивший нужного градуса в кровь, все никак не уймется.
— Мне пофиг.
— Она твой репертуар поет. Это уже третья, кстати.
Молчу, сосредоточившись на будущей репетиции.
И Демид должен позвонить, мы договорились, что он меня заберет поужинать после.
А Паша все не уходит.
Вампир энергетический.
— До тебя, конечно, далеко…
Как мы быстро от «сучки» до «Иры — офигенной певицы» перепрыгнули. А все почему? А все потому, что связи лишними не бывают.
А то, что поздоровался плохо, так кто на это внимание обращает? Да?
Боже, я уже и забыла, насколько тут другие нравы…
Отличные от нормальных.
— Да и резкая слишком, — продолжает Паша, — я как-то подошел поздороваться, так она меня послала. Грубая.
Если он к ней так же здороваться подходил, как и ко мне сейчас, то не удивительно.
А у девочки Конюховского есть характер… Я бы, наверно, так не смогла послать, когда была еще неопытной и доверчивой дурочкой.
Да и после тоже не могла.
Это я уже потом, когда чуть-чуть пообтесалась, поездила по стране, повертелась в этих кругах, зубы обточнила чуть-чуть.
Да и то не до такой степени, чтоб прям посылать…
Боже, я таким восторженным цветочком была! В розовых очках…
Паша еще что-то говорит, но я уже не реагирую, старательно готовясь к выступлению.