И настолько, что я, чуть подождав, когда спадет первая сладчайшая нега после оргазма, шепотом рассказываю своему огненному демону про «проект» Конюховского.
И прошу помочь.
Удивляюсь самой себе, что и слова-то находятся, да складные такие. Вот что секс животворящий с человеком делает…
Почему-то мне кажется, что Демид к моей просьбе отнесется с той же легкостью и усмешкой, как и к проблеме с налогами. Скажет: «Не переживай об этом, анимешка». И я перестану переживать…
Но Демид молчит, рассеянно гладя мои волосы, потом тихо спрашивает:
— А ты в детстве тоже всех сирых и убогих домой тащила с улицы?
— Что? — я удивленно хлопаю ресницами, садясь ровнее. Неожиданно с неудобством ощущаю, что он все еще во мне, и это… Пошло. Но Демид не торопится меня выпускать, не реагирует на мои ерзанья. Верней, реагирует, но не так, как мне хочется.
— Я к тому, что всем помочь невозможно, кукла.
— Но я же не прошу всем, — начинаю я, волнуясь и неожиданно понимая, что он не хочет помогать! — Просто она не в курсе, понимаешь? И она его любит, судя по всему…
— Она должна пройти свой путь сама.
— Но она же не знает!
— И что? Узнает. Скажи ей.
— Я пыталась, а она… Не верит!
Мне становится все неудобней сидеть на нем, но Демид держит. И пристально смотрит на меня.
— А ты бы поверила?
— Не знаю… Нет, наверно, — надо быть честной. Если бы ко мне кто-то подошел в самом начале карьеры и попробовал рассказать… Я знаю, как себя повела бы. И явно не разумность мной бы руководила.
— Ну вот и ответ.
— Демид, — я, поняв, что это отказ, все еще судорожно пытаюсь настоять на своем. Это становится для меня почему-то невероятно важно! — Пожалуйста, помоги ей.
— Нет, кукла, не буду.
От его ровного тона у меня мурашки по коже. И ярость!
— Но почему?
— Она мне никто.
— А ты помогаешь только тем, кто тебе… — я не договариваю слово «близок», просто не решаюсь.
Демид кивает.
— Я вообще никому не помогаю, Ира. Никому. Я за свои годы уяснил, что альтруизм — это заведомо проигрышная хрень. И помощь обычно оборачивается грандиозными проблемами.
— А почему мне тогда помог?
Я все же спрашиваю это.
— Потому что ты мне понравилась.
Я молчу, обескураженная этим заявлением. Понравилась? Но помогать он мне начал задолго до того, как мы стали спать вместе. И задолго до того, как я вообще поняла, что интересна ему, как женщина. И искренне была ведь уверена, что он меня вообще в этом ракурсе не рассматривает! А, оказывается, я ему понравилась? Да?
Демид, явно поняв мое немое изумление по-своему, усмехается:
— Я всегда все делаю только для себя, кукла. И для своих близких. Лишь так и можно выжить в этом мире. Здоровый эгоизм.