Должно отпустить, она мне не верит, и Демид прав, каждый в ответе за себя сам.
Всем не поможешь.
Но, если бы я принимала решения, только исходя из этой доктрины, то жизнь моя была бы другой. И не факт, что эта жизнь мне бы нравилась.
А то, как я жила и живу, мне, несмотря ни на что, нравится. Потому что я не изменяю себе. И перед собой я чиста.
На все эти шальные, хаотичные рассуждения накладывается чистая, прозрачная эйфория от того, что Демид приехал ко мне.
Он, невероятно занятой, нереально серьезный мужчина, нашел время, чтоб приехать и поддержать.
Это наполняет меня таким светом, таким вдохновением, что не могу на месте усидеть. Хочется кружиться по гримерке, ловить ощущение кайфа, пусть и чуть подточенное ситуацией с Любой.
Но я сейчас почему-то уверена, что сумею с ней встретиться перед отъездом и убедить не ехать.
Я смогу! Иначе и быть не может! Не должно быть иначе!
***
Мое выступление завершает первое отделение.
Выхожу на сцену под аплодисменты.
И встаю там, где нужно.
Все отрепетировано, каждый шаг выверен.
Это только кажется со стороны, что артист движется по сцене в произвольном порядке, а на деле все подчинено сценарию. Каждый поворот головы, каждый шаг, каждое движение рукой. Каждый взгляд.
Это важно, потому что идет прямой эфир, и надо понимать, в какую камеру смотреть, чтоб зритель с экрана видел не твой затылок или неудачный ракурс, а то, что будет наиболее выгодным для тебя.
В таком жестком режиме остается очень мало места для вдохновения, для удовольствия от того, что делаешь.
Но я люблю это.
Многозадачность, умение на автомате правильно работать.
И в то же время отключаться и петь.
Наслаждаясь тем, что делаю.
Сейчас мне кажется, что Демид где-то очень-очень близко.
Возможно, он в первых рядах в зале. Я не вижу лиц, я вообще со сцены ничего не вижу, но чувствую.
Он смотрит на меня так горячо, так внимательно…
И я пою.
Для него только.
Все для него.
… Свеча горит в углу, дрожа пугливой мышью, И холод по губам, и сердце невпопад… Из памяти сотру остатки глупых мыслей, Все ценное отдам лишь за один твой взгляд.
Я писала это стихотворение давно. Еще, наверно, до того, как познакомилась с Конюховским, до всех этих жестких событий в моей жизни.
И сейчас даже не помню, что послужило толчком для такого текста.
Так бывает.
Просто садишься и пишешь, оно само льется, без участия головы…
Мне кажется, что я тогда уже знала адресата. Того, кому эти стихи посвящены.
… Я знаю, ты со мной играешь, словно хищник, На мягких лапах кот, а в лапах — сталь когтей, Но мне на все плевать, и пусть я буду лишней Потом, ну а сейчас — возьми меня скорей.