— Как долго? — голос Демида сух и опасен.
Настолько, что я боюсь смотреть на него. Потому начинаю торопливо говорить:
— Мне повезло. Тем разом все и ограничилось. Но просто потому, что… Тот человек, тот мужчина, с которым я… Короче, он через несколько дней умер. Не криминальная смерть… То ли инсульт, то ли инфаркт… Я не помню даже. Но в тот же день меня позвал Конюховский… Он теперь опять мне лично отдавал распоряжения, явно получая удовольствие от моей беспомощности… И заявил, что вечером будет пати. И мне надо быть. Заявлено до утра. Новый формат, как он сказал. Со значением таким. И я поняла… Что он меня списал. Что решил просто в проститутку превратить. И что чем больше я буду соглашаться, тем больше у него будет власти надо мной. Не знаю, что на меня нашло, каким образом я вообще… Но вот как-то связались в голове узелки. И я пригрозила ему.
— Чем?
А вот сейчас в голосе Демида искреннее удивление. И в самом деле, чем я могла пригрозить такому человеку?
— Я… Я сказала, что тот его приятель, что я ему настолько понравилась, что он предложил мне жить с ним. И обещал, что будет платить лучше, чем Конюховский. А когда я усомнилась, что меня отпустят, то он сказал, что отпустят. Потому что у него есть файлы на Конюховского. И на его связи. Много всего, все в хранилище облачном. И что, когда он уснул, я зашла в его хранилище и перекачала все себе. И, если он хоть что-то попытается сделать, я просто все выгружу в сеть. И отдельным заряженным доком — в прокуратуру. Ну, и еще что-то говорила… Знаешь, я так никогда не врала. Никогда не блефовала. И понимала, что шанс у меня один. Что, если я ошиблась, и никаких файлов в природе нет и быть не может, и Конюховский в этом твердо уверен, то… Но он испугался. Представляешь? Испугался! Прямо в лице переменился. Начал орать, что я — дура, и что нихрена никто меня слушать не будет. Но я видела, что боится! Я такой кайф поймала, ты не представляешь! Аж внутри все дрожало! Я поняла, что это мой шанс свалить и надо им пользоваться. И я пригрозила, что все файлы в случае, если со мной что-то случится, зальются в сеть автоматом. И письма отправятся, куда надо. И что сейчас уйду и больше порог не переступлю. И чтоб он обо мне просто забыл. С контрактами, гонораром и именем пусть что хочет, делает. Я это все ненавижу.
Фух. Ну вот и все. Договорила. Практически.
Демид не мешает мне выдыхать. Слышу только, как щелкает зажигалка. Мне хочется посмотреть, как он курит.
Мне нравится на него смотреть.
Но… Сейчас страшно.
Я не оправдываюсь, мне не в чем. Я хотела жить и выживала, как умела. Но я точно знаю, как относятся такие мужчины, как он, к таким, какой я стала… То есть, чуть не стала. Грязные истории никому не нравятся. И мужчины, даже если сами по уши запачканы, не терпят такое от своих женщин.