Особенно, когда вернулся в большой бизнес с периферии, начал забирать обратно то, что принадлежало мне в Питере и Москве.
Конечно, сложно пришлось, времени-то прошло много, но меня помнили те, кому надо. И где надо. И меня поддержали те, кто мне должен. И кто просто меня знал еще с далеких времен бурной молодости.
Большой сильно помог тогда.
Его слово много значит. И не только там, в Карелии.
Так что я вернулся удачно.
И, само собой, меня приняли в местную тусовку. Попытались принять, вернее. Но я еще когда уяснил, что принимают у нас, да и не только у нас, везде, наверно, через привязку. Общим блудом, компроматом, если сдуру подставишься в незнакомом месте, делами сомнительными, кумовством. Или кровью.
Я эти схемы накрепко запомнил.
И считывал сразу же.
Потому никому ничего не обломилось.
Но я же не в вакууме существую, и некоторые из моих партнеров, моих многочисленных знакомых, люди, примерно одного уровня со мной, любили и до сих пор любят проводить время на всяких «типа» закрытых мероприятиях для избранных. И часто под коньячок делятся впечатлениями. Надуваясь от ощущения собственной значимости, не понимая, что все они уже на крючке. Что, стоит один раз в таком замазаться, и все, ты попадаешь в списки, мать его, эпштейна. И неизвестно, в какой момент это дерьмо рванет. Но сто процентов, это будет очень и очень не вовремя.
Так что ничего нового мне моя девочка не рассказала.
Я бы даже, наверно, удивился, если б она, после стольких лет в этой сфере, осталась безгрешной и чистой, как младенец. Я бы тогда сильно задумался. И зарядил СБ искать подвох.
Потому что в сказки не верю уже давно.
Нет, сейчас-то я тоже все проверю, но только на предмет возможного компромата на Ирину. Чтоб его убрать, к херам.
Но это будет потом.
Позже.
А сейчас я смотрю на напряженную, готовую ко всему девчонку и прикидываю, как дальше поступить.
Надо эту тему с ее продюсером закрывать, тут без вариантов.
Но для начала — вытащить анимешку из эмоционального ступора. И заодно хорошо бы понять, чего она хочет. Не конкретно сейчас, потому что сейчас-то понятно: утешения и безопасности. А вот дальше…
Что ей надо от этой жизни?
Вопрос сложный, но есть у меня ощущение, что Ирина на него даст ответ.
Она, внезапно, оказалась куда сложней, чем я изначально думал.
И мое отношение в ней тоже… Сложнее.
Настолько, что мне понадобится время, чтоб в нем разобраться.
И делать это я буду, однозначно, не сейчас.
А сейчас… Надо закрыть вопрос.
— После этого… Как скоро он появился снова?
Ирина вздрагивает от моего вопроса, плечи пугливо поднимаются и опускаются. Она явно погрузилась в себя. Плохо. Вытаскиваем.