Пока он закрывал дверь, я вытерла ладонями щеки, не хотела, чтобы он заметил, что я плакала.
Лиам сел со мной рядом и, ни слова ни говоря, обнял меня за плечи. Я почувствовала тяжесть его руки, её тепло. Не знаю, как у него это получилось. Или у меня. Я постаралась, говорить самым непринужденным тоном:
– Так где ты был?
– Улаживал кое-какие дела. Но на случай, если мой план не сработает, тебе всё же нужно повидаться с отцом. Нельзя позволить твоему дяде стать его наследником. – Лиам мне улыбнулся. – Силы есть? Справишься?
Как же я сразу разволновалась!
– Да, – я едва сумела выговорить это коротенькое слово. – Если папа будет знать, что я в порядке, он уйдёт спокойно. Он был в таком горе… Он…
Я мысленно увидела папино лицо, лилии на своей могиле, и у меня перехватило горло. Лиам погладил меня по плечу.
– Клеа, я здесь.
А я… Я опять заплакала.
Потом почувствовала его губы у себя на щеке, на виске. Лиам взял моё лицо в свои ладони, и я почувствовала их тепло. Тепло и нежность. У меня кружилась голова.
Я не знаю, сколько прошло времени, не знаю, сколько тихонько прошепталось заветных слов, но Луна, осветившая мою комнату, сказала нам, что нам пора выходить.
Мы вышли из Особняка, держась за руки. Ощущение в моей ладони было лёгким, воздушным, едва ощутимым… но таким значимым. Да, воля, желание, стремление – всемогущи! Концентрация, как сказал бы Леонид. На самом деле, всё это одно и то же. Мой мир стал Лиамом. Лиам стал моим миром. И не было нужно больше никаких слов. Я чувствовала всем своим существом, что мы единое целое. Отныне у нас одна с ним жизнь. Мы сели в такси.
Когда мы оказались в больнице, от одной только мысли, что сейчас я увижу папу, у меня стали подгибаться колени. Я по-прежнему держала Лиама за руку, но ладонь ничего не чувствовала.
Кроме отделения скорой помощи всё было закрыто. Мы прошли через стену, потом через пустые кабинеты и вошли в приёмный покой. Я могла ходить повсюду, как мне удобно, а Лиам нет, он всё ещё был видимым для живых. Так что мы дождались, когда на посту никого не было и проскользнули в коридор. От больничного запаха мне становилось плохо.
– Иди за мной, – позвал меня Лиам.
Он заговорил только для того, чтобы я немного отвлеклась, расслабилась, потому что у меня и в мыслях не было отстать от него хоть на шаг.
Лиам уже узнал номер папиной палаты. Он многое сделал, не говоря мне ни слова, но я на него больше не обижалась. Я знала, что он хотел избавить меня от лишних волнений. Лиам – мой путь, ведущий к горизонту, он солнечный луч, который меня ведёт.