Странные, однако, могут быть друзья! Лиам никак не мог успокоиться, всё раскрывал и закрывал зонтик.
– Прекрати играть с зонтиком, – попросил Жнец. – И скажи, чего ты боишься?
– Ничего… Но… вы так быстро едете! Вы в прошлом водили грузовик?
– Ничего подобного. Только повозку.
– Так, значит, вы крестьянин.
Жнец улыбнулся.
– Неожиданное заключение. Не скрою, я любил копаться у себя в саду, но это никогда не было моей профессией. Меня зовут Шарль-Анри Сансон[17] . Меня ещё называли месье де Пари, слышал?
Если Сансон хотел внести своим объяснением ясность, то явно не преуспел.
– То есть, вы были мэром Парижа? – поспешил уточнить Лиам.
– Вовсе нет! Это означает, что я был «исполнителем ответственных поручений» в этом городе.
– А-а, – кивнул Лиам, так и не поняв, что имеется в виду.
Внезапно его осенило!
– Так вы были… палачом!
– ИСПОЛ-НИ-ТЕ-ЛЕМ! сурово произнёс Жнец. – Называть меня неблаговидным именем «палача» строго запрещено и карается штрафом.
– Так вы… распоряжались жизнью и смертью людей? – осторожно спросил Лиам.
– Я ИСПОЛНИТЕЛЬ! Ты хорошо разбираешься в смысле слов? Я ИСПОЛНЯЛ. Исполнял приказы, исполнял казни. Я не обладал властью, приговоры выносили судьи. Я должен был исполнить последнее желание осуждённого и сделать всё возможное, чтобы он как можно меньше мучился.
Лиам виновато втянул голову в плечи.
– Извините, мне не довелось узнать, что это за профессия.
У Шарля-Анри Сансона изменилось выражение лица.
– Повезло, – сказал он со вздохом. – Дело неблагодарное. Главная обязанность исполнять приговоры, вынесенные правосудием, казнь – любимое всеми зрелище, народ сбегался толпой. А исполнители живут изгоями и умирают как отщепенцы. Ты можешь объяснить такое противоречие?
Лиам точно знал, что объяснить такое противоречие он не может, и был уверен, что не всегда понимает правильно смысл слов.
– Я страдал от этой неразберихи всю свою жизнь, – продолжал с горечью Сансон. – Ведь отвечают за приговоры судьи. Это они звери, которые выносят жуткие решения и перекладывают на чужие плечи их исполнение. Уверен, обяжи судей самих исполнять их собственные приговоры, правосудие стало бы другим.
Лиам набрался решимости и спросил:
– А когда Вы сказали, что вам понравилась гильотина, что Вы имели в виду?
– То и имел. Она мне очень понравилась. Если уж приходится причинять смерть, лучше это делать грамотно. Смерть мгновенная и безболезненная. До изобретения замечательного лезвия, которое падает всегда в нужное место, приходилось исполнять работу топором или мечом и иногда…
– Н-н-не стоит вдаваться в подробности, – поторопился предупредить Жнеца Лиам. – Но я думал, что до изобретения гильотины, казнили повешением.