Я скосил взгляд на спутников. Тибор всё так же стоял, оперевшись спиной о прутья, и изредка перебирал пальцами косицу. Иннар и вовсе прикрыл веки, а Эрек почесал бок с таким видом, будто мысленно произнёс: «Ну вот, добрались наконец». Вокруг не чувствовалось ни капли напряжения — для этих людей спуск был просто привычным путём на работу.

Да и чего им бояться на первом слое? Они ведь опытные мастера B класса. К тому же, сейчас нет никакой необходимости всматриваться в биомы, ведь наш путь лежит на Третий слой…

Наконец платформа мягко приземлилась на утоптанную землю, и цепи, остановившись, скрипнули, а решётка со скрежетом поползла вверх.

— Выходим, — произнёс Тибор и первым шагнул наружу.

Иннар и Эрек двинулись следом. Стоило нам всем оказаться на земле, как приручители без единого звука встали вокруг меня со зверями кольцом: Тибор впереди, Иннар слева, а Эрек справа. Эта молчаливая перестройка сказала больше любых слов — они не хотели потерять целителя.

Несколько минут мы стояли на месте. Тибор водил головой из стороны в сторону, прислушиваясь. Иннар застыл неподвижно, и мне показалось, будто он даже перестал моргать. Эрек скользил взглядом по тёмным просветам между стволами, а его пальцы уже лежали на рукояти ножа.

Лес встретил нас тихим шуршанием высокой травы, далёким птичьим криком и тёплым дуновением ветра из подлеска.

Внезапно Иннар повернул голову к Тибору и произнёс:

— Чисто.

— Чисто, — подтвердил Эрек.

Старик кивнул и повернулся ко мне.

— Целитель, не выходи из кольца и держи зверей при себе. Мы сразу двинемся к переходу на Второй слой.

— Понял, — ответил я.

Тибор кивнул и, вновь оглядевшись, неспешно двинулся вперёд. Иннар скользил беззвучно, как тень. Даже сухие ветки под его сапогами умудрялись не трещать. Я попытался повторить шаг мужчины, но тут же услышал звонкий щелчок под подошвой.

Эрек хмыкнул, не поворачиваясь.

— Не старайся, целитель. Он десять лет учился так ходить.

— Вообще-то пятнадцать, — уточнил Иннар.

— Ну, простите, магистр тишины, — съязвил Эрек.

Первый биом встретил нас высокими кряжистыми деревьями с золотистой корой, отслаивающейся длинными лоскутами. Между стволами пробивался мягкий свет, а под ногами лежал ковёр из хвои, пружинивший при каждом шаге. Где-то наверху заливисто перепевали друг друга птицы.

— Золотистый ясень, — вполголоса обронил Эрек, посмотрев на меня. — Кора хорошо горит, только жаль, рубить его опасно.

— Почему? — переспросил я.

— Если повезёт, не узнаешь, — он повёл подбородком в сторону ближайшего дерева. — В корнях водится… скажем так, длинная гусеница, которая очень не любит, когда её будят.