Бенсон подошел к клерку, который дежурил, когда они выписывались.

Да, он видел, как мистер Бенсон выходил с миссис Бенсон и ребенком. Потом он получил письмо с пересылкой.

— Какое письмо? — спросил Бенсон, едва шевеля губами на мертвенно-белом лице.

— Письмо, которое миссис Бенсон написала, что едет в Новый Орлеан и просит пересылать почту в отель — Пикаюн.

— Она поехала со мной в Монреаль.

— Конечно, сэр, если вы так говорите, — пробормотал клерк.

Бенсон связался с таксистом, который отвез их на поле.

— Да, сэр, вы сели в отеле с дамой и маленькой девочкой. Я отвез вас в авиакассу в центре города. Вы все вышли там. Леди и девочка не вернулись с вами в такси. Они остались в центре города.

Рука Бенсона метнулась, как прыткая змея. Он схватил водителя за воротник, и его стальные тонкие пальцы показали, чего можно добиться, лишь слегка надавив.

— Пожалуйста! Я задыхаюсь... — Водитель заглянул в страшные серые глаза, похожие на глаза испуганного кролика. — Клянусь, вы поехали в аэропорт один! Я бы... я бы поклялся в суде!

Бенсон записал его на будущее и поехал в аэропорт Буффало. Позади ехал темно-зеленый седан с тремя мужчинами в нем, но он этого не видел. Он смотрел прямо перед собой — серо-стальной слиток человека с бледными и ужасными глазами, устремленными в будущее, в котором была только одна надежда — вновь обрести все то, что наполняло его жизнь смыслом.

В аэропорту агент поджал губы, когда к нему подошел Дик Бенсон, передвигаясь на носочках, с глазами, настороженными и зловещими, как у ягуара.

— Вы меня помните? — сказал Бенсон, едва шевеля губами на парализованном, белесом лице.

Агент сглотнул. — Да, сэр, — сказал он, напряженно глядя на него.

— Я пришел сюда с женой и маленькой дочкой месяц назад, чтобы получить места до Монреаля.

Агент задрожал, словно от паралича. Но он покачал головой.

— Я этого не помню. Я помню только вас. Вы приехали один. Позже мне звонили из Монреаля. И я сказал то же самое. Вы были один...

Его голос прервался. Его лицо буквально позеленело, но от его рассказа было не отмахнуться.

Бенсон снова осознал, какая страшная сила, должно быть, стоит за этим. Этот человек знал лучше. Он помнил кареглазую Алисию и девочку Элис. По его глазам это было видно. Но что-то, что-то — так напугало его, что даже под пристальным взглядом бледных и горящих глаз Бенсона он солгал. И таксист солгал.

Бенсон вышел в поле, оставив агента белым и трусливым в офисе. Он снова уставился прямо перед собой, и в его голове пронеслись видения жены и ребенка. Поэтому он не заметил троих мужчин из темного седана, которые скрылись в офисе после его ухода.