— Слушаю вас, — слегка напрягся я, вида, впрочем, не подав — наоборот, расплывшись в простодушной улыбке.
— Вы теперь у нас своего рода герой, — начал с аккуратной подводки мой собеседник. На миг в его словах мне почудилась ирония — но нет, ни на какую насмешку там и намека не было. — В некотором смысле, лицо нашего отдела и даже Управления — а значит, и первичной ячейки Союза! — продолжил между тем ответственный секретарь. — В этой связи есть мнение, что на собрании в среду именно вам следует выступить с предложением о нашем присоединении к инициативе о Тридцатидневной весенней битве!
— То есть призвать отдел снабжения отработать май без выходных? — на всякий случай уточнил я — а то мало ли.
— Не только отдел — ячейка же организована на базе всего Управления! — менторским тоном уточнил парень. — Ну и, разумеется, наш голос вольется в дружный хор других отделений Союза в концерне. А в конечном итоге — во всей стране! Но от лица своих ближайших товарищей выступите именно вы! Как вы понимаете, это огромная честь…
— А благодарные товарищи меня за это не того-сь? — шальной риторический вопрос выскочил у меня прежде, чем я успел прикусить язык. Хорошо, что хоть сподобился при этом удержаться от характерного жеста — пальцем по горлу — хотя рука уже предательски дернулась!
— Что такое вы имеете в виду, товарищ Чон? — резко помрачнел ответственный секретарь.
— Ну это… — костеря себя за несдержанность на чем свет стоит, выговорил я. — Ведь инициатива о тридцати днях уже прозвучала — просто взяв ее и поддержав, мы окажемся в самом хвосте… эм… революционного порыва! — сымпровизировал как сумел. — Правильно ли это? Думаю, чтобы в полной мере выразить наш великий трудовой энтузиазм, надо заявить по меньшей мере о шестидесяти днях! Или даже о ста, для ровного счета! — чего уж там мелочиться-то, сгорел сарай — гори и хата!
Хотя вот тут добрые товарищи меня точно утопят в ближайшем унитазе — если, конечно, найдут в окрестностях таковой. Впрочем, «чаша Генуя» тоже сгодится…
Что касается моего собеседника, то он было напряженно задумался, но уже через несколько секунд принял взвешенное решение:
— Нет, излишней самодеятельности не надо, — покачал головой — хмуриться при этом, правда, перестав. — Рекомендовано пока остановиться на тридцати днях.
«Кем рекомендовано?» — чуть было не спросил я, но на сей раз вовремя одумался.
— Ну, тридцать — так тридцать, — покладисто заявил вместо этого.
— Текст своего выступления сами составите, или помочь? — деловито уточнил ответственный секретарь.
«Да что там составлять-то!» — едва снова не бросил я, но и теперь не сплоховал: