— Буду благодарен за товарищескую помощь!
— Хорошо, — благосклонно кивнул мне собеседник. — В среду утром черновик речи будет у вас. Само собрание — как всегда, в 16:00! Просьба не опаздывать — а то знаю я вас, курьеров: умотаете куда-нибудь — и застрянете до ночи!
— Работа такая, — развел я руками.
— Политически незрелые отговорки! — отрезал ответственный секретарь. — Кстати, товарищ Чон, почему вы не носите значок? — резанул он косым взглядом по затертому лацкану моего пиджака.
— Так ведь это… — замялся я.
Вообще-то, хороший вопрос. Значок у меня имелся — пусть и не с двумя Вождями, а только с одним, старшим — лежал дома, в коробке, где я и обнаружил его под стопкой документов. Но прежний хозяин тела его почему-то не надевал — по крайней мере, в субботу не нацепил. Так что не стал ломать традицию и я. Ошибся?
— Понятно, что сейчас для тех, кто не состоит в партии, это необязательно, — сам же и пришел мне тут на помощь собеседник. Хм, получается, «агент Смит» во сне не соврал? Или там тоже был не совсем сон, как в случае с Катей Кан? Ладно, не суть… — Но вы теперь не просто скромный курьер отдела снабжения — а человек, о котором написали в «Нодон синмун»! Будьте готовы соответствовать! — строго выговорил он мне.
Всегда, блин, готов! Салют отдать?
— Большое спасибо за совет, товарищ ответственный секретарь! Непременно его учту! — горячо пообещал я.
— В таком случае, до среды, товарищ Чон! — для разнообразия вместо обмена поклонами собеседник протянул мне руку. — И весьма рассчитываю на вас!
— До среды, товарищ ответственный секретарь! — пожал я его ладонь, на ощупь оказавшуюся рыхлой и неприятно-влажной. — Я вас не подведу!
Ох-х, как в детство пионерское с головой окунулся!..
— Что там Мин? — полюбопытствовал Пак, когда я наконец присоединился к ним с Аном в комнате курьеров. Ну, как присоединился — заходить не стал, чтобы не создавать внутри совсем уж давки — остался стоять в дверях.
— Мин? — переспросил я, не сообразив, при чем тут вообще нашаинминбанчжан .
— Не юли: я же видел, как он в зале взял тебя под локоток — и уволок под шумок! — хмыкнул коллега. — Чего хотел-то?
— А, этот Мин… Предложил послезавтра выступить на собрании, — не счел нужным скрывать я — кроме всего прочего, хранить наш с ним разговор в тайне ответственный секретарь меня не просил.
— Дай угадаю: речь о Тридцатидневной весенней битве! — подал из своего угла голос Ан.
— Ну да, — о том, что из шкурных интересов чуть было не превратил ее минимум в шестидесятидневную, я, понятно, распространяться не стал. — Надеюсь, без обид? — тем не менее обвел извиняющимся взглядом коллег.