— Кажется, мы переборщили, — Рокоссовский потер лоб.

— Кажется, нам пора, — я вернул ему камеру с отснятыми пластинами, а вот разговор продолжать не стал.

Как я решил когда-то в небе: если враг пришел сражаться, я буду сражаться. И мирных людей в поезде, что ехал в сторону фронта, нет по умолчанию… Несмотря на эти правильные мысли, настроение все равно было тяжелое, но сбитые в кровь пятки почти мгновенно перетянули на себя все внимание. Доктор Мозоль — идеальный психотерапевт, если нужно, всегда готов помочь…

Уже зная дорогу, мы двигались гораздо быстрее, чем в эту сторону, и даже уложились в расчетные два часа. Капитан Мозоль, как оказалось, был еще и неплох в логистике. Небо уже окончательно почернело, но дождя еще не было, и у нас оставались считанные минуты, чтобы успеть отсюда убраться до начала больших неприятностей.

— Надо поджечь самолет, — я принялся выталкивать на дорогу свой «МИК».

Потом отвлекся на установку стопора и запуск двигателя. За это время Рокоссовский добежал до разбитого «Морана» и вернулся обратно.

— Не получилось поджечь? — я оценил совершенно целый самолет, который разведчик только еще глубже задвинул в кусты на обочине.

— Я решил, что лучше его заминировать. Тронут — рванет, — Рокоссовский широко улыбнулся. Кажется, кто-то уж слишком полюбил взрывы, но… Исправлять или разбираться времени нет.

Надо было взлетать, а тут еще до слуха долетел какой-то странный шелест. Плевать — сейчас не до тайн, разгон. «МИК» начал набирать скорость, я видел, как Рокоссовский впился побелевшими пальцами в край фюзеляжа — все-таки полеты немного не его. А потом из-за поворота показался отряд самокатчиков — в смысле немецких егерей на велосипедах. Кажется, слухи о нашей операции оказались достаточно громкими, и кому-то умному хватило этих двух часов, чтобы соотнести с ними точно дошедшие до наших врагов рассказы о пролетавшей утром уж слишком большой группе самолетов.

К счастью, сами велосипедисты не успели среагировать. Слишком быстро, слишком резко мы оказались друг перед другом, а им еще нужно было спешиться, вскинуть винтовки… А вот в спину они вполне могли бы отстреляться, но тут помог Рокоссовский. Забыв про свою авиабоязнь, он успел выхватить одну из шашек-детонаторов и бросить ее прямо в наших врагов. Даже две! Одну налево, другую направо. Этого хватило, чтобы я в свою очередь успел набрать хоть немного скорости и уйти вправо, прячась от возможных выстрелов за макушками деревьев.

— А вот теперь домой! — сориентировавшись по компасу, а то из-за всех этих поворотов и виляний я немного потерялся в пространстве, наконец-то получилось повернуть на юг.