Как ни странно, вот весь день опасался дождя, туч и грозы, а они до нас в итоге так и не добрались. Назад долетели чуть ли не легче, чем сюда. На полосе взгляд выцепил «Мораны» 21-го авиаотряда. Первый, второй, третий, четвертый… Невольно выдохнул: значит, все наши вернулись. Теперь бы еще убедиться, что с ранеными все тоже нормально. И я сделал самую глупую и обидную ошибку, которую только можно было допустить: слишком рано поверил, что вернулся…

— Держись покрепче! — крикнул я Рокоссовскому, опуская нос вниз и зажимая кнопку прерывателя.

«МИК» уверенно сбросил скорость, выровнялся перед посадкой, вот только ветер внизу оказался не очень удобный. Я решил снова включить мотор, и тут мой верный «Гном» выдал то же, что буквально утром случилось у Маркова. Он начал чихать, уронил только-только набранные обороты, а потом и вовсе крякнул да заглох… Нас тут же резко бросило вниз, и, как ни странно, это оказалось самой настоящей удачей. Без этого рывка самолет мог бы просто кувырнуться, а так скорости хватило, чтобы удержать поток, и нас просто с огромной силой впечатало во взлетную полосу.

Во второй раз повезло, что шасси с добавленными Лукьяновым пружинами самортизировали этот удар, но и так внутри как будто что-то хрустнуло. Меня бросило вперед, и как же хорошо, что на полосе управление идет уже не штурвалом, который могло бы повести в сторону, а педалями. Так-то ноги соскочили и с них, но «МИК» потянуло вбок не так уж и сильно: в итоге мы проехали большую часть пути по взлетной полосе и слетели в сторону только в самом конце.

Опять минус шасси, минус винт, но… Хотя бы остатки взрывчатки не сдетонировали, и то хлеб. Я выбрался наружу, вслед за мной выкарабкался Рокоссовский. Мгновение сомнений… А к черту, все равно в отряде каждый знал, куда и зачем мы летали, и я вскинул кулак в победном жесте и закричал:

— Да! Мы его взорвали! Тридцать вагонов! Как с куста!

— Ура! — поддержал мой крик красный от смущения, но чертовски довольный Рокоссовский.

Конечно, вряд ли один поезд как-то серьезно изменит судьбу войны, да даже только этого лета, однако… Это была победа. А хотя бы немного побед было нужно нам всем. К самолетам со всех сторон бежали люди. Часть из них улыбались, часть присоединились к нашему кличу, но я почему-то зацепился за стоящую чуть в стороне и буравящую меня взглядом Эмилию Вилкас. Как будто она нашла то, что давно искала.

* * *

Гинденбург был в гневе.

Все же так хорошо начиналось. Максимилиан фон Хоффман помог на месте реализовать новый этап наступления. Шесть драгунских дивизий были брошены в обход Вильно через деревню Свенцяны. Не так много, чтобы сделать что-то без поддержки, но вполне достаточно, чтобы проложить дорогу основным силам и создать угрозу окружению целой русской армии и выхода аж к Минску.