— Это возмутительно! — говорила одна из дам, стараясь спрятать под шляпкой торчащие во все стороны волосы. — Напечатать такое важное письмо в настолько неподходящей газете!

— Нет, я понимаю, почему они не стали печататься в «Речи» кадетов или «Новом времени» октябристов, но хотя бы в «Петроградской газете» можно было бы разместиться.

— Ох, скажи спасибо, что они ответное письмо в «Биржевые ведомости» не поставили. Хотя, что-то мне подсказывает, кто-то мог бы и доплатить за такую рекламу…

Дамы, наконец, получили два долгожданных номера и тут же замолчали, погрузившись в продолжение романтической истории, что накрыла петроградские салоны в последние десять дней, перекрыв собой даже тему войны. Нет, мужчины еще продолжали обсуждать успех у Вильно, трагедию Сербии, предательство Болгарии, но что эти каменные сердца понимали в на самом деле важных вещах.

— А все-таки есть в наших офицерах харизма, — сказала та, что постарше. — Необычно, живо, и… на душе как будто что-то цветет. Даже интересно, проймет эту плоскую ледышку германскую?

— Мы вчера с госпожой Бергман на благотворительном обеде об этом спорили. Я вот считаю — проймет. Любовь все-таки. А вот золовка у меня в госпитале работает, она не верит. Оно и понятно, постоянно раненых солдат слушает, а те от этой истории звереют. Кто-то кровь проливает, а кто-то с дамочками шашни крутит.

— Ты же знаешь, я по выходным тоже хожу в госпиталь, и не такие уж эти солдаты злые. Очень многим, наоборот, приятно видеть, что русский человек — не зверь. На Петроградской ефрейтор один лежит: он сам раненый выходил из окружения, так встретил по пути двух мальчишек, у которых мать убили. Пришлось задержаться с ними на двое суток, теперь есть шанс, что ногу ему не получится спасти, зато он детей вывел и не жалеет. Есть добро в русских людях, и им важно видеть, что не только в них.

— Или что хоть кому-то это важно, — добавила вторая. — А то ты кровь льешь, всех спасаешь, а все на тебя смотрят как на насекомое. Обидно это. Тут же вместе с этим Крыловым словно и всех этих солдатиков с офицерами тоже признали.

Продолжение разговора Немец уже не услышал. Дамы отошли достаточно далеко, а он все не мог найти нужную монету. Специально же отложил пять копеек, а тут все десятки да четвертные лезли. В итоге парень не выдержал, взял сразу два номера и принялся проглатывать предложение за предложением.

Когда до Немца только дошли слухи о письме германской принцессы, он удивился — в его истории такого не было. Потом прочитал имя спасшего ее летчика — один раз, второй, третий. Только после этого он сумел поверить, что это их Старик умудрился вляпаться в такую вот историю. Впрочем, он тоже вляпался, но… Начать крутить шуры-муры через газеты — Немец даже придумал несколько шуток, которые обязательно расскажет Старику, когда они встретятся.