— Да, вы что-то хотели сказать?

— Вы слышали про «Положение о привилегиях на изобретения»?

— Патенты?

— Патенты — это больше про Парижскую конвенцию по охране промышленной собственности, но очень похоже.

— Так что вы хотели сказать? — подтолкнул я немного потерявшегося Лукьянова.

— Я… как и положено, подавал заявки на наши изобретения в Комитет по техническим делам. Предкрылки, конструкция колес, крепления для «Льюиса», лонжерон-короб. Они проверяют полезность изобретения и уже дальше сами пересылают его вместе с заключением в Артиллерийское или Инженерное управления.

— Так…

— Естественно, я не оформлял никакие права, потому что война, и неправильно было бы требовать деньги за то, что нужно фронту. Все так делают.

— Хорошо, — я все еще не понимал, к чему ведет Лукьянов.

— Они приняли все наши изобретения, кроме лонжерона. Мы его не испытывали в бою, поэтому мне прислали отказ, назвав эту технологию неважной, — он снова замолчал, словно я уже должен был обо всем догадаться.

— Понимаю, обидно, но что это нам дает?

— Вы правильно сказали, это дает нам возможность подать заявку на патент уже в другой стране. Например, если вы приедете в Лондон и оттуда отправите запрос в Париж, а потом лонжерон-короб получит признание, то… Любой, кто станет использовать эту технологию, станет платить нам отчисления. Вы же тоже родились не дворянином и понимаете, насколько любой семье могут пригодиться эти деньги.

— Подождите, — остановил я Лукьянова. — Вы доделали короб? А испытания?

— Ну, пару раз летали вы сами…

— Этого мало.

— Последние разы я привлекал поручика Мамаева, никаких внешних повреждений. И даже «Моран» смог без флаттера взять шестьдесят градусов в пикировании.

— Вы рисковали.

— После каждого пикирования садились и все проверяли. Как вы учили, — Лукьянов сжал кулаки. — Вы не подумайте, что я ради денег готов был рисковать жизнями. Но идея-то на самом деле очень полезная. А если от нее отказались — надо доказывать! И иностранный опыт — это то, что у нас в стране порой ценят больше, чем что-либо еще!

Что ж, в словах механика определенно был смысл.

— Подумаю, но пока ничего не обещаю, — я снова остался один.

Вернее, теперь с еще одной причиной отправиться именно в Лондон. А что, если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Какие минусы будут у этой поездки? Позже остальных приступлю к тренировкам в Каче? Неприятно, но на самом деле до появления самолетов с двигателями от «Испано-Сюизы» не критично. Что еще? Попаду под бомбардировку Лондона, она же как раз где-то в сентябре будет…

Я резко замер. Точно! Бомбардировка! Чуть не забыл про нее, но это ведь известный исторический факт. Налет целой группы «Цеппелинов» из Вильгельмсхафена, довольно успешный налет, когда Лондон оказался совершенно к нему не готов. Шанс умереть, явный намек не совать голову в пасть льву, но в то же время… А смогу ли я гулять под ручку с принцессой по Унтер-ден-Линден, когда на головы мирных жителей станут падать бомбы?