И грохот! Постоянный пересвист паровых машин, стрекот генераторов и вечный неистребимый стук заклепок. Если подумать, откуда взялись соседи, у которых никогда не кончается ремонт, наверно, отсюда они и пошли. Потому что дирижабли никогда не прекращали чиниться, доводиться до ума и обвешиваться каким-то новым оборудованием.

— Чем-то странным пахнет, — коротышка Удет потер щеки, помогая им привыкнуть к промозглому морскому климату.

— Уголь, деготь, масло… — закивал Иммельман. — А вот что еще, никак не могу понять.

— Просто соль, — Корона тоже принюхалась. — Здесь все пахнет так же, но в то же время она все немного меняет.

Девушка поморщилась: от соли ее морщинки могли стать чуть заметнее, а это… Раздражало. Впрочем, их почти сразу встретили, причем самое высокое начальство. Корона до этого лично не общалась с Петром Штрассером, но как выглядит главный по дирижаблям в Германской империи представление имела. И корветтенкапитан — звание, равное примерно армейскому майору — выглядел неплохо для своих сорока. Гладко выбритые щеки, аккуратная бородка, а еще он носил длинный кожаный плащ, под которым было почти невозможно разглядеть официальный мундир… Впрочем, учитывая, как тут всё продувалось, пожалуй, Корона и сама не отказалась бы от подобной обновки.

— Я сейчас иду к ангару Эль-12, составите мне компанию, и я расскажу о вашей роли в будущей операции, — Штрассер был полностью поглощен своими делами, и появление эскадрильи «Фоккеров» рассматривал разве что как еще одну галочку в списке.

— Конечно, — Корона оборвала попытавшегося было возмутиться Иммельмана. Они все-таки пришли сюда не собственной важностью мериться, а стать частью истории. — Как мы понимаем, вы планируете большой налет.

Девушка показала, что какие-то общие детали им уже известны.

— Все верно, — закивал Штрассер. — Изначально у меня получалось подготовить только три «Цеппелина», однако спасибо русским…

— Это за что же? — губы девушки сжались от с трудом сдерживаемого гнева.

— Кампания на востоке закончена, что уже дало нам больше сил. За поддержку при Вильно, пусть и неудачную… — Штрассер поморщился. — В пользу моей инициативы высказался Гинденбург. Ну и, наконец, смерть Максимилиана фон Хоффмана привлекла внимание к новой русской тактике. Они показали миру, что сразу несколько аэропланов могут действовать слаженно и совместно, полностью подавляя даже современную линию обороны.

— Вообще, — заметила Корона, — наш авиаотряд даже раньше русских оказывал поддержку дирижаблям.

— Не очень удачно, — Штрассер еще раз напомнил об итогах сражения при Вильно. — Но в том числе и поэтому я пригласил для участия в этом налете еще и ваш авиаотряд.