— Позвольте выразить уважение османской армии, что разбила врага при Галлиполи.

— Благодарю.

Турок даже удостоился на прощание корявого «салям алейкум», правда, когда немец отвернулся, на лице турецкого подданного мелькнула кривая усмешка. То ли реакция на ужасный акцент, то ли он все-таки не столь высоко оценивал успехи собственной страны. А потом случилось кое-что необычное. К германскому офицеру подошел один из шведских матросов и начал что-то рассказывать, при этом аж два раза указав в нашу сторону. Случайность? Очень сомневаюсь.

— Иван Андреевич, вы видели? — Мамаев тоже все заметил и тоже не собирался верить в совпадения.

— Не спеши.

— Он же про нас говорит!

— Не спеши!

— Иван Андреевич, вы тут стойте! А я пойду и сдамся! Пусть меня германцы заберут, а вы доедете и сделаете все, что нужно.

На душе стало неожиданно тепло. Вот никак не ожидал, что кто-то решит из-за меня пойти и сдаться в плен. Бессмысленно, глупо, но приятно.

— Не спешите, — стоящий рядом с нами капитан «Дроттнингхольма» перешел на шепот. — Стойте, молчите, кивайте. Чтобы не сказать ничего лишнего, лучше сделайте вид, что совсем не понимаете ни по-английски, ни по-немецки.

— Это же ваш человек пошел к немцам. Почему мы должны вам верить? — нахмурился Мамаев.

— Потому что если дойдет до ареста, — зло прищурился капитан, — тогда немцы заберут с собой не вас одного, не вас с другом, они весь корабль отправят в один из своих портов. А оно мне надо?

— Груз не застрахован? — посмотрел я на капитана.

— Без страховки груза меня бы из порта не выпустили. Кровопийцы! — выругался швед. — Вот только от того, что компаниям вернут деньги за товары, лично у меня в спине ничего не шевелится. Или как вы, русские, говорите: ни горячо, ни холодно. Я-то лишусь и корабля, и работы. И как выживать потом?.. Впрочем, это не ваше дело. Вам бы лучше подумать, с чего бы англичанам желать от вас избавиться.

— Англичанам? — приподнял я бровь.

— У Олафа жена с островов, а у нее брат в Королевском флоте служил. Раньше, потом ушел в контору без названия, и теперь Олафа иногда просят выполнить небольшие просьбы. Избавиться бы от него, было бы спокойнее, но… Некоторые люди сейчас выше закона.

— Понял, — я выдохнул. — Что нам делать?

— Как я и сказал, молчите. Некоторые думают, что могут вершить судьбы мира, потому что им это положено по статусу крови или по количеству денег на счете в банке… Вот только в море все решается не по их правилам, а в разговоре двух мужчин.

Не уверен, что я правильно понял конец того, что сказал швед, но ему определенно хотелось верить. Он сделал шаг вперед и сам встретил идущего к нам немецкого офицера. Тот мог бы отодвинуть обычного гражданского капитана, но вместо этого вежливо остановился, а потом даже назвал того по фамилии… Ну, конечно! Только сейчас я понял, что швед тут плавает уже два года и наверняка уже не в первый раз встречается с этой лодкой. Как он сказал, разговор между мужчинами на море порой значит больше написанных где-то там правил?