— С тех пор как прошлым летом отменили обмен казначейских билетов на золото, все катится в тартарары.

— Курс якобы прежний, но без реальных денег это все фикция.

— С начала войны рубль уже упал процентов на двадцать-тридцать, а что будет, если германское наступление продолжится?

— Это даже не важно. Деньги — суть продолжение экономики. Экспорт падает, импорт дорожает. На самом деле текущая инфляция скорее чудо, чем трагедия.

— Но это не заслуга министерств. Спасибо союзникам, что одобрили новые кредиты.

— У Франции свои проблемы, так что спасибо не союзникам, а прежде всего Англии.

— Зря вы недооцениваете Петра Львовича Барка, — в разговор вмешался кто-то познатнее. Ткачев с первого взгляда оценил пошитый золотой нитью мундир.

— А что он сделал?

— Деньги ведь можно тратить по-разному. Союзники требуют, чтобы мы пускали большую часть кредитов на закупку у них, накручивают цену и сдерживают этим свою собственную инфляцию. Они думают о будущем, и Барк тоже думает. На закупки идут кредиты, а для зарплат, для внутреннего рынка печатается дополнительная денежная масса. Да, это ведет к росту цен, зато после окончания войны у страны останется возможность выжить без внешних вливаний. Если мы еще и внутренние расходы отдадим Лондону и Парижу, вот в таком случае даже победа в будущем приведет к огромному кризису, а так… Пропадут кредиты, но пропадет и необходимость военных трат, лишние деньги постепенно будут выведены, а там и к золотому стандарту можно будет вернуться.

— А Особые совещания? Что вы про них думаете?

— Дело хорошее. Для фронта, — столичный офицер поморщился. — Но вот для страны — это опасность. Резкий рост внутреннего кредита, перенос всех денег буквально в пять сфер. А что будет со всеми остальными? Люди и так чувствуют, что могут позволить себе меньше, чем раньше. А теперь, когда некоторые вещи просто невозможно станет купить, чем это закончится? Спекуляциями, дефицитом, волнениями.

— Но если бы не Совещание по снарядам, то германцы бы уже до Вильно дошли. Цена большая, но выбора-то не было.

— Выбор есть всегда, — ранее разговорчивый офицер на этот раз не стал продолжать. — Да и насчет того, что до Вильно не дошли, я бы не спешил. Гинденбург пока еще наступает.

С последним Ткачев был согласен на все сто процентов и дальше прошел уже совсем в боевом настрое. Ему нужно было выбить не только награды для своих летчиков, но и прежде всего новые аэропланы — не по их числу, а с запасом! — и еще настоять на установке пулеметов, хоть в каком виде, и, конечно же, получить добро на доработку как самих машин, так и тактики их использования.